Жили-были муж и жена. Была у них дочь Хавка Хнер 219. Потом жена умерла. И остались отец и дочь одни. Поклялся вдовец не жениться, пока одежда жены не истлеет, и спрятал эту одежду за балку под потолком.

Была в их деревне старуха. Стала она ухаживать за девочкой, стирать ее одежду, мыть голову, печь для нее хлеб. Как-то говорит она девочке:

— Не могла бы ты сказать своему отцу, чтобы он женился на мне?

— Отец мой поклялся не жениться, пока не истлеет одежда моей матери.

— Э, ― говорит старуха, ― принеси-ка мне эту одежду, мы бросим ее в ступу, истолчем и положим на место.

Девочка послушалась, принесла одежду. Бросили они ее в ступу, истолкли в лохмотья и спрятали опять за балку, вечером вернулся отец, а дочка плачет:

— Отец, мне не справиться дома одной, ведь я ничего еще не умею делать.

— Дочка, я же поклялся не жениться, пока одежда твоей матери не истлеет.

— А ты посмотри, может, она уже истлела?

Вытащил отец одежду, смотрит ― истлела она.

— Доченька, вот теперь найди мне женщину, которая заменит тебе мать, и я женюсь на ней.

— Есть одна старушка в нашей деревне, очень хорошая, добрая. Ее и посватай, ― говорит она отцу.

— Хорошо, ― говорит отец, ― пусть будет по-твоему, но, если тебе с ней будет плохо, ты сама будешь виновата.

Посватал он старушку, привел в дом. А девочка росла такой изнеженной, что даже пила только из золотой чашки и только родниковую воду. Отец ставил чашку с водой каждый вечер ей в изголовье. Ночью, когда ей хотелось пить, отец подавал ей воду. Как-то отца не было дома, и за водой пошла старуха; увидела она змею у родника, схватила ее и бросила в чашку, наполнила чашку водой и вернулась. Поставила старуха чашку у изголовья леаочкн. Ночью девочка попросила пить, отец подал ей воду.

— Вай, я проглотила что-то длинное и тонкое! ― закричала девочка.

Старуха рассердилась:

— Ай-ай. как тебе не стыдно? Что ты могла проглотить? Я сама помыла твою чашку у родника, наполнила ее водой и принесла. Какая разница, кто принес воды, отец или я?

Девочка умолкла и не проронила больше ни слова. Прошло два года. Девочка стала девушкой, но вот беда: живот у нее стал расти. Мачеха говорит отцу:

— Знаешь, ведь твоя дочь нам скоро в подоле принесет.

— Не может быть, чтобы Хавка Хнер так поступила. Ведь я ее жалел и лелеял. Не верю я тебе.

— Да ты сам посмотри на нее. Неужели ослеп совсем?

Присмотрелся отец к дочери ― и вправду живот у нее выпирает.

— Жена, как же теперь быть? Опозорила она нас на весь белый свет.

— Отвези ее подальше в лес и оставь там, ― посоветовала старуха.

— Ей-богу, хорошо ты придумала, ― обрадовался он.

Жена испекла две гаты; сладкую для мужа и соленую для падчерицы.

На следующий день отец говорит:

— Хавка Хнер, давай-ка съездим к твоему дяде. Ведь ты не видела его с тех пор, как умерла твоя мать.

Девушка с радостью согласилась. Отправились отец с дочерью в путь. Ехали, ехали, остановились перекусить. Съели каждый свою гату, поехали дальше.

— Отец, ― говорит через некоторое время девушка, ― я от жажды удмираю, пить хочу.

— Поедем к подножию горы, там есть вода, ты и напьешься.

Подъехали они к ручью.

— Дочка, ты иди попей, а я пока тут ночлег какой-нибудь устрою. А утром поедем дальше.

— Хорошо, отец.

Пришла Хавка Хнер к ручью, наклонилась напиться. А у ручья черная змея шипит:

— Вылезай из живота, а то приду, разорву тебя на куски.

Девушка испугалась, отпрянула от воды. Но пить хочется, опять склонилась над ручьем, а змея опять шипит. Трижды пыталась Хавка Хнер зачерпнуть воды, и трижды змея пугала ее. Когда она наклонилась в четвертый раз, ей вдруг икнулось, и змея выпала из ее рта. А черная змея опять зашипела:

— Вылезай, говорю, а то приду, разорву на куски.

Опять девушка икнула ― выпала вторая змея.

Но черная змея все шипит:

— Это твои змееныши, вылезай сама, иначе я приду и разорву тебя на куски.

Хавка Хнер в третий раз икнула ― выпала еще одна змея.

Девушка схватила ее за хвост:

— Вот что сделала со мной мачеха!

Напилась она воды, пошла обратно. Видит ― из камыша шалаш выстроен, но ни отца, ни коня нет. Поняла девушка, что он бросил ее. Перекинула девушка змею через плечо, вернулась к ручью и выпустила змею. Приближался вечер.

«Что же мне делать тут одной?» ― думает Хавка Хнер. Забралась она на дерево, которое росло над самым ручьем, пристроилась на его ветвях. Вечером сын падишаха возвращался с охоты. Слуги повели коней к ручью. Но кони отпрянули от воды, встали на дыбы, заржали.

— Вай, ― говорит сын падишаха, ― мои кони каждый день пьют из этого родника, чего они испугались?

Подошел он к ручью и увидел в воде красивую девушку. Протянул к ней руку и понял, что это отражение. Поднял голову, разглядел красавицу на дереве:

— Добрая девушка, какого ты роду-племени?

— Тебе что за дело, какого я племени, какого рода? Ты путник, вот и ступай своей дорогой.

— Нет, расскажи мне о себе.

— Не стану я тебе ничего рассказывать о себе, не надейся.

— Ну, как хочешь, не рассказывай, а выходи за меня замуж. Я полюбил тебя.

— Ты мне тоже понравился. Отчего мне не выйти за тебя, я согласна.

— Так спускайся, садись на моего коня, поедем.

— Разве я твоя добыча или ты меня в пустыне нашел, чтобы посадить на коня и увезти? Приезжай свататься с зурной и дафом, чтобы все было как положено.

Юноше возразить нечего. Приходит сын падишаха к отцу, говорит:

— Отец, я встретил красивую девушку у ручья, хочу жениться. Но не смог увезти ее сразу, велела она приехать за ней, как положено по обычаю.

— Сынок, ты ее любишь? ― спрашивает падишах.

— Да, отец. Ты поразишься ее красоте.

— Ну что ж, поезжай.

Привез сын падишаха девушку в свой дом. Три дня и три ночи праздновали свадьбу. Скажу своим почтенным, что сын падишаха не тревожил жену расспросами, не выпытывал, откуда она, какого рода и племени.

Вскоре родила она двух мальчиков. Но однажды задумалась Хавка Хнер: «Я уже мать двоих детей, а муж так и не спросил ни разу, чья я дочь. Выходит, я для него сирота».

С того дня перестала она разговаривать с мужем и прикинулась немой. Месяц проходит, два, год, два года, она все молчит.

К кому только ни обращался со своим горем сын падишаха ― и к отшельникам, и к мулле. Наконец один мудрый старец сказал ему:

— Она не немая, видно, у нее какое-то горе, потому она и молчит. Есть у тебя дети?

— Да, есть двое сыновей.

— Тогда возьми одно яблоко и дай старшему сыну, а сам спрячься за дверью. Твоя жена обязательно заговорит.

Сын падишаха так и сделал: отдал яблоко старшему сыну. Младший стал просить яблоко у старшего, тот не отдает. Младший сын заплакал, а мать рассердилась:

— Да заберет хворь вашего отца, не мог принести два яблока!

Сын падишаха вышел и сказал:

— Я виноват, прости меня, ради бога, но скажи, почему ты молчишь целых два года?

— А почему ты ни разу не спросил меня, чья я дочь ― пастуха, гавана или еще кого ― и где дом моего отца? ― ответила Хавка Хнер.

— Э, раба божья, я не хотел тебя беспокоить, я же ни разу ни в чем тебя не упрекнул, если я тебе не по душе, так и скажи. Но почему же ты сердишься?

— Я сержусь, потому что хочу навестить отца 220.

— Хорошо, я отвезу тебя к нему.

С радостной вестью пришел сын падишаха к своему отцу:

— Ей-богу, язык твоей невестки развязался!

Падишах призвал к себе невестку, спросил, чего она хочет. Она сказала:

— Отвезите меня в дом моего отца.

Собрали ее в дорогу. С несколькими слугами, с двумя служанками и сыновьями отправилась Хавка Хнер в дом отца. Наконец добралась она до города, до отчего дома. Подъехала к двери, а тут и мачеха ее выходит из дома. Увидела она корону падишаха, закричала мужу: