Как я ее понимаю. Я переставила свой стул к ней и обняла Хлою, позволяя ей облокотиться об меня и уткнуться головой мне в плечо.

Хлоя переживала все острее, чем я. Ее рана была намного болезненней, Хлоя обожглась о свою наивность. Мои же раны скрашивало то, что я морально была готова к удару. Пусть и не к такому сильному.

Я всегда опиралась на разум, а Хлоя – на чувства.

Обе поплатились за то, что не смогли в свое время найти золотую середину.

Мы сидели так очень долго. Каждая думала о своем. Сопоставляла свою историю с только что услышанной, снова перебирала в голове прошлое, гадая, почему не смогла избежать этого.

Но теперь мы были друг у друга. Вот, что изменилось, разительно скрасив наше отношение к этим историям.

Мы чувствовали, что теперь мы не одни со своим прошлым.

– Станет когда–нибудь легче, Алекс?

– Станет, Хлоя. Станет.

Я смотрела на остывший кофе и вспоминала слова Кэма, которые он обронил на парковке.

Что ж, думаю, у меня получится вернуть им прежнюю Хлою.

Глава 9

До конца недели у меня не выходил из головы наш разговор с Хлоей.

Как мне помочь ей обрести веру в себя, если я сама обладаю кучей комплексов?

Блэйк пугал меня уже не так сильно, хотя мне периодически снилось его лицо, только уже обремененное злостью и неприкрытой угрозой. Но днем мне удавалось отвлечься от тягостных мыслей про него, хотя бы потому, что рядом был Кэм.

Все его шутки сейчас воспринимались мной более тепло, потому что я успела понять, что парень порой просто говорит не подумав. Но будучи человеком чувственным и человечным, Кэм всегда шел на перемирие и искренне беспокоился, когда его «внимание» отвергали.

Брук очень повезло с друзьями.

Что Кэм, что Нейт, что Мартин и Дэйв, все были, на удивление, отличными людьми. Не эгоистичные, правильно воспитанные, при этом веселые и абсолютно легкие. Только Нейт был несколько мрачноватым и порой тяготел к черному юмору, но на то он и Нейт. Зато внутри него сидел очень внимательный к окружающим человек. Нейт все подмечал, просто не трепался об этом.

В субботу мы собрались ехать в бар «Бетти» и это заставляло меня нервничать. Последний раз я была на танцах еще зимой, когда ко мне приехала Брук. Мы тогда пошли на вечеринку к ее знакомому и там-то мы оторвались по полной! Брук всегда умела веселиться.

Да и до ситуации с Блэйком я была менее замороченной. Меня мало волновало мнение посторонних, и я тоже умела получать удовольствие от жизни, пусть и руководствовалась нормами морали, которые Брук, порой, лихо уж отметала.

Но сейчас же я не была уверенна, что хочу танцевать перед кучей незнакомых людей.

Вдруг я опозорюсь?

Вдруг я упаду?

И другая прочая ерунда лезла мне в голову, прочно там заседая.

Шутки Кэма тоже несколько беспокоили, уж зная, какова Брук под градусом, не хотелось думать, что та снова заставит меня краснеть, когда начнет сватать меня Кэму или, что еще хуже, рассказывать ему обо мне что-то личное.

Хлоя тоже не горела желанием «отрываться», поэтому сразу поняла, почему я не реагирую на эту новость так возбужденно, как остальные. Она успокоила меня тем, что нас будет двое, и если я буду скучать в уголке, то только рядом с ней.

Снова вспомнив, что ей моя поддержка нужнее, пришлось взять себя в руки и пообещать ей, что вечер пройдет весело.

Мы с девочками договорились, что мы с Хлоей приедем к Брук днем, чтобы всем вместе собраться. И заодно обрести нужное настроение.

Я заранее приготовила свои любимые узкие синие джинсы, белую футболку и кеды на высокой подошве.

Мне должно быть удобно, ведь так?

В обед, как мы и договаривались, за мной заехала Хлоя в аналогичных джинсах, футболке и кедах.

– Что? – сразу приняла возмущенный вид Хлоя, когда я в шутку спросила, где ее платье. – Мне сказали, что должно быть удобно!

Я только смеюсь.

Мы подъехали к Брук, уже обсуждая тот факт, который нас беспокоил больше всего – как нам расслабиться. Хлоя хотя бы не смущалась парней, уже привыкнув к ним, а вот я еще несколько скованно чувствовала себя под их пристальным вниманием.

В итоге обе сошлись на том, что надо будет просто принять ударную дозу чего–то высокоградусного.

Когда мы вышли из машины и постучали в дверь Брук, подруга, открыв нам, сменила возбужденную улыбку на разочарованное ворчание, после чего за шиворот втолкнула нас в дом.

– Мы идем танцевать, а не играть в футбол!

Следующие полчаса мы ждали Брук, которая собрала два пакета вещей и насильно заставила нас ехать ко мне домой, объясняя это тем, что у меня в гардеробе нормальных вещей больше.

А Брук бескомпромиссно настаивала на том, что мы с Хлоей просто обязаны переодеться.

Спорить с Брук бесполезно.

Поэтому мы все послушно поехали ко мне. Мы расположились у меня в комнате, и, пока я доставала вещи Брук из пакетов, та доставала все вещи из моего шкафа.

Мы с Хлоей упорно настаивали на брюках, поэтому Брук ничего не оставалось, как уступить нам.

В результате я переоделась в более узкие черные джинсы с прорезями на коленях. Футболку заменила легкая белая кофточка, с облегающими рукавами в ¾, но свободно лежащая в области живота. Она была сзади чуть длиннее, чем спереди, но что понравилось Брук больше всего, это то, что она эффектно спадала с одного плеча.

Фигура у меня была хорошая, грудь и задница были при мне, но чему особенно все завидовали это стройным длинным ногам. Поэтому даже в такой, казалось бы, простой одежде я уже выглядела эффектно.

На ноги пришлось надеть алые лодочки, которые отражали цвет помады на моих губах. Относительно них я даже не спорила, потому что эти туфли были чертовски удобными, несмотря на каблук. Изящные, модные, с удобной колодкой – они были настоящей находкой и я, правда, любила их.

Брук же осталась в своих красных облегающих брюках и в черном шелковом топе. Я не могла не похвалить ее, потому что образ Брук, действительно, стал мягче. Пропала агрессивность и жесткость, Брук стала одеваться более лаконично, что ей, несомненно, шло.

Хлоя очень хотела остаться в своем, но я убедила ее, что мы должны выглядеть соответствующе друг другу, чтобы чувствовать себя уверенно. Иначе никак.

Поэтому она все–таки согласилась сменить свою простую футболку, на мой свободный бордовый топ из плотной ткани. Простого кроя, с короткими рукавами и длинной до линии голубых джинс, сидящих на бедрах Хлои, он очень даже ей шел.

Хлое подошли черные босоножки Брук, с мощной платформой и каблуком. Но как оказалось, они были очень даже удобными. Хлоя спокойно приняла их.

После того, как Брук всех одела, свое «слово» уже взяла Хлоя, несколько раскрепостившись и расслабившись. Ей нравилось, как она выглядит и этого уже хватило для того, чтобы ее зеленые глаза засияли ярче.

Хлоя, действительно, профессионально наносила макияж. Она спокойно достала мою косметичку, попутно притянув к себе и косметичку Брук, и сразу сказала, кого и как она накрасит. Брук всегда любила эксперименты, а я спокойно согласилась предоставить свое лицо, потому что мне понравились слова Хлои о том, что мне она нанесет только стрелки и алую помаду.

В итоге, она накрасила меня так, что я сама себя не узнала. Идеально ровный тон лица, пышные ресницы, и аккуратные стрелки. Помада тоже была приглушенной, что я сразу же оценила.

Во всем этом не было вычурности. Скорое это было даже … просто.

Но вот мне, очень даже шло.

Пока она красила Брук, я успела уложить свои каштановые волосы в пышные волны, которые теперь спускались до середины спины. Короткие прядки у лица и отросшую челку, просто уложила утюжком и прошлась по ним воском.

Потом пришлось еще укладывать короткие волосы Брук, чтобы ее образ панк–рокерши окончательно канул в былое. Брук сохранила в своем внешнем виде дерзость и вызов, но вот приобрела какую–то точность и правильность. На нее хотелось смотреть, а не отводить взгляд в сторону.