— Считаешь себя самым умным, да?

Он просто пожал плечами.

— Ладно, раз уж я задала тебе такой личный вопрос, — начала она. — Я расскажу тебе кое-что личное. И это касается той картины.

— Ты расскажешь мне что-то личное. Мне, — повторил он.

— По сути дела, да, — ответила она, вскинув подбородок. — Кто знает? Может, это станет чем-то вроде терапевтического прорыва для нас.

В ее сарказме проскользнула улыбка.

— И это не просто личное, я никому об этом не рассказывала. Никогда.

— Теперь я действительно заинтригован, — произнес Кристиан.

— То изображение, с травяным полем. Я видела его в моей голове. Оно просто появляется там, и это случалось не единожды. Твоя картина идеально его отражает. Идеально.

— Серьезно? — Он наклонился вперед, придвигая стул ближе. — Это довольно странно. Но почему это тебя расстроило?

Она медленно помотала головой, пытаясь найти объяснение.

— Я не расстроилась. Она просто вызвала странную эмоциональную реакцию. Мне кажется, она должна что-то значить, но не знаю что. И это раздражает. Что вдохновило тебя нарисовать ее?

— Вообще-то, песня.

— О, — ее голос дрогнул. Она почти ожидала, что он скажет, будто у него было то же видение, что она вовсе не странная. Хотя, это вовсе не было бы свидетельством нормальности, скажи подобное Кристиан.

— Знаешь песню «Золотые поля»? Она довольно-таки визуальная. Я всегда мог вообразить ее в своей голове и перенести на бумагу.

Софи опустила плечи.

— Что ж, похоже, я просто приняла это за огромное совпадение.

— Может, и нет. — Кристиан выгнул бровь и улыбнулся. — Может, тебе стоит перестать волноваться и просто жить с этим. Если это что-то важное, ты это выяснишь.

Она почувствовала какую-то легкость внутри, радуясь, что он пригласил ее сюда. Похоже, во Вселенной случился дисбаланс. Продолжение этого родства сомнительно, но сегодня, пусть и ненадолго, у нее был брат.

Было начало декабря, и Эви неоднократно жаловалась на то, что все еще не познакомилась с Сэмом, особенно учитывая то, что Софи больше всего говорила именно о нем. Это должно было измениться. Сэм пригласил их обеих на утреннее занятие в общественном центре, находящемся в нескольких милях от его дома.

— Он даже не намекнул тебе, какого рода занятие это будет? — спросила Эви, когда Софи везла их в центр.

— Нет, и я не знаю, почему он был таким скрытным. Знаю, это странное требование, но, в конце концов, ты все-таки встретишься с ним. Остальные члены семьи познакомятся с ним на рождественском ужине.

— Тебе нужно углубиться в эти отношения, — призвала Эви. — Я не становлюсь моложе и все еще жду, когда ты подаришь мне племянника или племянницу.

— Притормози, малышка! — ответила Софи. — У нас даже не было секса.

— Бедный парень. И он все еще не сбежал? Возможно, это станет твоим рождественским подарком.

— Заткнись.

Софи припарковалась возле общественного центра. Была суббота, одиннадцать часов, и здесь было много разных людей — молодые и старые, входящие в здание и покидающие его. Когда они подошли к центру, Сэм ждал снаружи.

Софи представила мужчину своей сестре.

— Я ужасно много слышала о тебе. Приятно наконец познакомиться, — сказала Эвелин.

— Взаимно, — ответил он, пожимая ее руку. — Софи говорила, что ты очаровательна. Она была права.

— Спасибо. — Эвелин покраснела и повернулась к Софи. — Пожалуйста, скажи, что ты его оставляешь.

— Надеюсь на это. — Софи ласково посмотрела на него. — Так что это за занятие, о котором мы говорим?

Сэм придержал для них дверь.

— Веселая йога.

— Ты шутишь, — удивилась Софи. — Веселая йога? Никогда о такой не слышала.

— Ее преподает моя тетя Руби.

— Звучит интересно. — Эви поправила резинку на своем хвостике. — Учитывая твою любовь к комедиям, Софи, ты определенно должна быть обеими руками за. 

Они остановились перед стойкой регистрации и Сэм заплатил символическую плату за них троих.

— Ну конечно, кто не любит смеяться? Но для моего смеха должна быть причина. В смысле, мы просто сидим в круге и смеемся. Ни с чего? — Софи не поняла смысла.

— Увидите. — Ответил Сэм.

Они прошли по длинному коридору, ведущему к комнате, где было запланировано проведение занятия. Добравшиеся туда участники, большинство которых составляли пожилые женщины, выстроились в коридоре. Оглянувшись, Софи поняла, что они трое были самыми молодыми.

Женщина с короткими седыми волосами пробралась к ним.

— Ты сделал это! — Она обняла и поцеловала Сэма. Женщина была одета в спортивные штаны и розовую футболку с надписью, гласившей, что смех — это язык души.

— Тетя Руби, это Софи и ее сестра Эвелин.

— Добро пожаловать! — Руби обняла Эви прежде, чем передвинуться к Софи. — Так это ты Софи. — Сказала она, положив руки на плечи девушки.

Софи понравилось, что Сэм упоминал о ней.

— Она просто прелесть, Сэм. Обе девушки красавицы! Ладно, пойдемте, куколки. Нас переместили, так что нам нужно захватить несколько стульев из меньшей комнаты дальше по коридору и принести их сюда.

Ученики схватили черные складные стулья, принесли их в пустой зал и расставили по кругу. Вначале комната выглядела большой, но по мере заполнения учениками начало казаться, что всем не хватит пространства.

Наконец настало время начинать. Кроме Сэма здесь было еще двое мужчин, и оба были старше него. В другой стороне зала сидела женщина примерно сорока лет с тремя подростками — двумя девочками и мальчиком.

— У нас сегодня такой большой класс. Потрясающе! — начала Руби. — Итак, есть множество поводов для смеха.

Она наклонилась вперед на своем стуле, глаза были широко распахнуты от энтузиазма. Было в ней что-то, напомнившее Софи Бэтти Уайт, хотя внешнего сходства не было.

— Смех уменьшает выработку гормона стресса, — продолжала Руби. — Может помочь уменьшить боль и повышает наш иммунитет.

Софи навострила уши, когда услышала этот кусочек информации. Она будет возить сюда Эви постоянно, если это поможет ее иммунной системе.

— И... — Руби подняла вверх указательный палец, чтобы привлечь внимание к следующим словам, — самая потрясающее то, что для наших тел нет разницы между настоящим смехом и принудительным.

Софи начала представлять, как это работало. Ожидалось ли, что каждый из них будет выходить в центр круга и смешить остальных?

— Смысл в том, чтобы отпустить себя и немного повеселиться, — наставляла Руби. — И последнее: на протяжении всего занятия мы будем повторять небольшую мантру. Мы поднимаем наши пальцы вверх и говорим: «Очень хорошо! Очень хорошо!», затем поднимаем наши руки вверх и кричим «Йе-е-е-ей!». — Она замахала руками.

Серьезно? Софи повернулась к Эви в ужасе и одними губами сказала: «Прости». Эви поджала губы. Софи повернулась в другую сторону, где сидел Сэм, и наклонилась к нему.

— Я уже стараюсь не засмеяться, — пробормотала она.

Он ухмыльнулся, глядя прямо перед собой.

— В этом и суть.

Занятие началось, и они выполняли небольшие упражнения. Одно из них состояло в том, чтобы посмотреть, как долго они могли смеяться принудительно. Софи пришлось признать, что смех был заразителен, особенно если слушать тетю Руби. У нее был настолько заразительный хохот, что Софи рассмеялась раньше, чем сама поняла это. Она осматривала лица людей, сидящих по кругу, и остановила свое внимание на пожилом мужчине, которому определенно было сложно, что само по себе было смешно. Его вынужденный смех был практически гримасой, возможно, даже мышечным спазмом.

Затем тетя Руби подняла руку и расставила пальцы. Это должно было быть упражнением, задачей которого было заставить учеников почувствовать, будто они на американских горках. Указательный палец другой руки был тележкой, которая поднимается и опускается по «холмам» между пальцами. Когда «тележка» поднималась на холм, они должны были выдохнуть «А-а-ах», изображая предвкушение. А когда «тележка» падала с вершины, они должны были кричать «Уииии!», как будто несутся вниз по колее.