Теперь же моя очередь молчать. Нет, триндю, я смеюсь. Как можно громче и зловеще.

— Долго же вы зрели. Предложение просрочено. Вас будут судить и со стопроцентной гарантией приговорят ко смерти.

— Но…

— Что? Ты думал будто сможешь быть самой жирной мухой на навозе, но когда твоё положение пошатнется — попытаться безнаказанно меня нагнуть, а после, как увидишь, что ничего из твоих трепыханий не выходит — встать разок на коленки и вымолить жизнь? Нееет… Это так не работает. Знаешь, одни хан приходил со своей ордой к городу и кричал: «Сдавайтесь или умрите!», те кто не сдавался, конечно же были осаждены, они, как и ты попытались сдаться, когда понимали, что дела их плохи, но тогда хан уже кричал: «Сдавайтесь и умрите!». А тебе уже и сдачу предложить нельзя. Ты мой. — с каждым словом он мрачнел, пока не слился с темнотой избы.

— Замок! В Хоффхоле множество припасов, золота и артефактов! Но ты не сможешь открыть склады без меня! — он позволил себе торжествующую улыбку. — Моя жизнь в обмен на содержимое замка! Только представь сколько миров ты завоюешь только одним упоминанием Вечной зимы! Артефакт ведь сохранился…

Это правда, в его комнате мы не обнаружили никакого ОМП, только свиток телепортации.

— Да что же ты сразу не сказал?! Это ж я… Я ж всех загноблю просто с помощью морозов то! Все подомной будут! Умный ты парень, барончик, думаю станешь мои советником. А недовольных молнией сражу! — его лицо заметно посветлело. — Так ты думал я отреагирую? Да хрен тебе. — обожаю его недоуменный взгляд. — Твоя мерзкая крепость мне не нужна.

— Но это…

— Куча упущенных возможностей? О да. Но цена их приобретения слишком высока. В спорах моралисты иногда доходят до вопроса: «Если бы все проблемы человечества можно было бы решить убийством невинного ты сделал бы это?» и туча споров начинается о превалировании жизни массы над жизнь одного и прочая, но я думаю вот что… Нельзя решить проблемы убийством невиновного. Проблема — это ситуация неудобная для человека и если убивать, то мудака, который проблему создает. Если кто-то предложит людям такой путь к утопии — это не значит, что, убив кого-то кто вообще не при делах тут же возникнут хотя бы предпосылки к установлению идеального мира. Просто умрет человек, скорее всего мешавший автору идеи. Ничего не изменится. У одного писателя была похожая ситуация, студент убил старуху-ростовщицу, украл её деньги и думал: «Ай, какой я классный! Одно злое дело сотворил, но ща кааак возмещу сотней добрых! Вложусь во все богадельни, лечебницы и всем бедным раздам!». Но ничего у студента не вышло. Деньги его тяготили, настолько, что он сдался страже.

— Идиот…

— Хех, нет, «Преступление и наказание», но ты почти попал. Так вот. Сохранив тебе жизнь — меня тоже начнет мучить совесть. Все, кого ты извел не дадут мне покоя, с некоторых пор я на короткой ноге с духами, да и Отец не одобрит.

— Аху…ть! — вот и слетели остатки дворянства с моего узника.

— Я бы сказал пиз…ец.

— А ты типа сдался бы первому проходимцу, который заявляет, что он бог? — начались разговоры по душам между отчаявшимся и тем, кто его отчаял.

— Нет. Я бы его победил. Но если бы не смог, то тянуть до последнего момента было бы глупостью. Процесс переговоров лучше всего начинать в момент равновесия сил.

— Легко тебе говорить…

— О да. Я же победил.

— Представил меня как воплощение тьмы и обозлил крестьян…

— Это было крайне легко. Будь ты нормальным сюзереном — никто бы не поддержал меня.

— Я и был…

— Мудаком ты был. И ты, и твой папаша, и твой дед. Права первой ночи им видите ли не хватало, придумали «смотрины» и думали: «Ах какие мы хорошие и справедливые»!

— А что нам за восстание надо было их по головке гладить?!

— Надо было пасть не разевать на то что вам не принадлежало. Жевали вы, жевали этот бедный осколок, да подавились в конце концов.

Молчание.

— Я рад, что мы поговорили. Расставили все точки на i, надеюсь ты сразу попадешь в Доминионы, не будучи призраком, у которого остались незавершенные дела.

— Да пошел ты…

— И тебя туда же, враг мой, и тебя. — На этом разговор закончился.

Невзрачный диалог неправда ли? А что собственно говоря должно было быть сказано? Ему надо было раскрыть все аспекты своей темной душонки? Показать, что он не такой уж и плохой? Завести душетрепещущую беседу о природе добра и зла? Нееет. Всё ясно как день. Он посредственный злодей. Моё первое препятствие и переходный этап. Я не жалею его и не ненавижу. Я просто его убью.

Я вышел из избы.

— Как он там?

— Молчаливый.

— Мразота! — стражник сплюнул себе под ноги. — Столько крови их семейка выпила с нас! Но скоро этому будет положен конец! Буду голосовать что бы его четвертовали! — народное вече, она такое.

— Ладно. Бывай служивый, скоро приведешь его.

— Так точно, командующий!

Осталось организовать суд и последующие казни. Но это можно переложить на моего десницу, конечно же не обойдется без Митрадона, которого я хочу назначить своим первым министром и Рэйдада, будущего маршала Аркании.

Кстати о нашем будущем государственном устройстве, а точнее об его фундаменте — золоте. Хоффы хоть и понимали, что на осколке оно девальвировалось, но не спешили выкидывать золотые монеты и слитки. Часть была переплавлена на украшения, часть на медальки дружинникам (вручение таких лично из рук барона было высшей мерой поощрения), однако около тысячи золотых монет всё же остались неприкосновенным запасом и перекочевали ко мне, после разграбления казны замка.

Конечно же, несколько предприимчивых вояк из моей армии сразу учуяли, что блестяшки скоро будут в цене и попытались вскрыть сокровищницу во время штурма, однако спасибо заклятью, лежавшему на позолоченных дверях. Незадачливых казнокрадов сразил паралич, как только они притронулись ко входу. Это отбило желание у остальных, и после я сам с Ортоном и отрядом верных бойцов оприходовал средства, благо людские проклятья не действуют на богов.

Образцы искусства и предметы роскоши, те что уцелели, были помещены в мой храм. Монахи, которые идут на поправку обещали содержать их в целости и сохранности.

Доспехи и оружие, практически нетронутые благодаря запершимся в оружейной тоже были вывезены, на всякий случай я попросил Ортона освятить их.

Что до артефактов… На помещения где они хранятся наложены такие чары, что даже мне не вскрыть их без потери большей части хранимого. Но, да и не стоят они сделки с бароном, кроме того основная часть из них, как стало понятно по инвентарным записям — темные.

Главный артефакт — Сфера Отца, сохранилась. В чудовищном состоянии, но всё же. Думаю, еще один раз её можно использовать, и я даже знаю, как лучше всего это сделать. Они использовали её как люстру, благодаря мягкому и приятному свечению. Не знаю, почему он не впихнул её в хранилище. Может в очередной раз хотел показать свою власть, даже над божественным.

Камышанку теперь не узнать. Раньше это было тихое, неприметное село, а теперь это эпицентр всего что касается меня. Я никуда не переместил лагеря, ни военные, ни для наших друзей из дружины свернутого тирана, то есть вокруг сновали солдаты, а в лесу трудились заключенные, может подкинуть им идейку создать свою шансон-группу? Неее, бльших анахронизмов этот осколок не вынесет, разорвет к Доминионам.

Кроме зеков и бравых воинов часто мелькали незнакомые лица селян из других деревень, это были, как и родственники присоседившихся к ополчению, так и те, кто переезжает поближе к божественному на ПМЖ.

— Троекратное ура триумфатору!

— УРА! УРА! УРА!

— Да ладно вам парни, не в сотый же раз! — сказал я своим солдатам, улыбаясь как идиот. Приятно всё же.

— Слышу ликование, значит наш славный лидер где-то рядом! — из-за спин вояк появился Митрадон с сопровождением. Всё же не к лицу без пяти минут премьер-министру появляться без охраны.

— И тебе не хворать мой старый друг! Как идет подготовка к судилищу?