— Кто на вахте?! — громоподобным голосом воскликнул Ортон, ну, правда, до моего конечно не дотягивал, но для смертных должно быть более чем достаточно.

На пристройках начались копошения, перемешанные с криками и матершиной. Спустя несколько минут нам соизволили ответить.

— Чаво людей пугаете, олухи лесные?! — сказал нам грубый и невнятный голос.

— А я сейчас кое-кого не только испугаю, но и приложу посохом! — весело ответил Ортон. — Благо его удары теперь будут иметь полный эффект — сказал он гораздо тише и с удовлетворением зыркнул на меня.

— Да погодь ты! — крикнули с той стороны, видно тому, кто назвал нас олухами — Ортон, ты?!

— Я! — с гордостью воскликнул он.

— Голос у тебя какой-то странный…

— Голос странный был у тебя, Вакдим, после пьянки на дне рождения кузнеца, до сих пор помню: «Ва…ик…дички, не най…ик…дется у ко…ик…го-то?» — сухим и хрипловатым голосом передразнил, видно событие давности, Ортон. — То-то мы тогда поняли, почему у тебя такое странное имя, видать, ты уродился на следующий день опосля хорошей батиной пьянки! — за частоколом поднялся дикий смех.

— Да точно он, баронских не было на той гульбе, отворяй ворот! — отсмеявшись, сказал один из наших незримых собеседников.

Ворота медленно открывались, представляя нашему взору типичную такую деревушку. Деревянные домики, бегущая и орущая ребятня, лошадь тащит телегу, аж скучно… Хотя я бог, мне в принципе должно быть скучно от смертных.

— Погодь, Орт. — остановил нас мужик, который явно не брился и что главное — не мылся с неделю — Какой-то ты не такой, ох упасут боги! Это не он! — мужики тут же всполошились и направили на нас вилы и самодельные копья, кто-то даже смастерил самодельный лук и пытался натянуть тетиву, но та порвалась.

— Тише Вак… — попытался Ортон утихомирить их.

— Умолкни демон! — Вакдим же попытался ткнуть его виллами по лицу. Но не смог, от удара посохом те разломались.

На нас бросились все остальные. Надо отдать должное моему деснице в области владения древковым оружием он — дока, то, что я в пути принял за пародию на боевую стойку оказалось самой эффективной позицией в драке с многочисленными соперниками. Десяток ударов и все агрессивно настроенные селяне упали на пятую точку, держась за головы. Я даже рукой взмахнуть не успел, но нас уже окружала толпа вдвое, а то и втрое больше, у одного даже было нечто напоминающее меч. Пора заканчивать балаган.

— Бросьте оружие, неразумные, прошу по-хорошему. — грозно сказал я выходя из-за спины Ортона.

— А то што?! — рявкнул некто с мечеподобной корягой. Народ недовольно загалдел, повторяя его слова, присовокупляя ругательства и позванивая своим «оружием». Мирно вопрос они явно не хотели решать.

— На колени. - сказал я тем же спокойным, но громким голосом, которым посвящал Ортона.

Селяне упали на колени, у всех в глазах читалось изумление. Что же, сейчас добавим страху.

— Так смело и безрассудно хвататься за оружие можно лишь тому, кто готов умереть. Клинки к груди. - а вот и страх, появился, когда они дрожащими руками стали подносить свои неказистые орудия к сердцам.

— Шеф… — Ортон попытался меня остановить.

— Нет, Ортон, им до́лжно преподать урок. Вдавите их. До крови.

Они сделали это, некоторые закричали, у типа с «мечом» накатывались слезы.

— Такое жестокое нарушение законов гостеприимства не делает вам чести. Готовность разорвать двух уставших путников, только потому, что вам что-то не понравилось… Это недостойно арканийцев. Оружие наизготовку.

А теперь уже многие плакали и бормотали, видно молились непонятно кому, пока их руки поудобнее перехватывали то, что может их убить. Ортон смотрел на меня с ужасом, но не мог противиться моей воле. Но, я же сказал, может.

— Но я вас понимаю. Нечто непонятное всегда пугает и отталкивает. Вы будете жить, бросьте оружие. - звон нескольких десятков железяк резанул по слуху. — Но помните: в чрезмерной жажде чей-то крови — будьте готовы пролить свою.

Вами применено божественное действие

Усмирение

Утихомиривает неспокойных существ, вполне вероятно, что надолго.

Энергия: 7/10 (-1)

Усмиренным нанесена метка, до её полного заживления ими будет проще манипулировать

Ортон вздохнул с облегчением, а я осмотрел тех, кто минуту назад хотел нас убить. Много мужчин, пара женщин и подростков, у всех на груди пятна от крови. Никто не поднимается с колен, видать шок.

— Что здесь происходит!? — я даже не услышал, как отворилась дверь одного из домов и оттуда вышел властный мужчина в самом чистом одеянии из всей деревни.

— Староста Митр? — наугад спросил я.

— Для тебя — Митродон, колдун проклятый. — ага, значит угадал. Индивид в хорошей одежде, властным взглядом и спокойным тоном в критических ситуациях — явно важная шишка.

— Хорошо господин Митродон, у меня к вам разговор.

— Зачем мне разговаривать с душегубцем, который запросто так готов перебить мой народ?

— Незачем. Благо я не таков. — жестко ответил я. — Самозащита. Или у кого-то из присутствующих найдутся силы сказать, что они махали перед нами своим неказистым вооружением смеха ради? Так и в этом случае я никого не убил, просто теперь они знаю цену угроз по отношению ко мне.

Но все молчали, лишь иногда доносились всхлипы.

— Ортон, мать твою… Как ты стал таким и кого ты притащил к нам?! — сорвался на крик староста.

Я попытался одернуть и заткнуть моего не в меру рвущегося ответить помощника, но, увы.

— Это мой бог! Александер! — после этих слов люди из состояния шока и вовсе ушли в прострацию.

— Что за чушь ты несешь?! Ну, маг, признаю твой талант. Я думал одурманить отмеченного невозможно, а ты мало того, что это сделал так еще и заставил поверить, что ты его древнее божество, коим он детей пугает! — я не знаю, как, но он сказал это одновременно и с уважением, и с презрением.

— Я не маг. Не могли бы мы поговорить в более приватной обстановке?

— Конечно, один разговор ты заслужил… Да что ж вы ноете, взрослые мужики! Встали и пошли работать, солнце еще высоко! — рявкнул на расклеившуюся толпу Митр, но только несколько встали и побрели куда-то.

— Позвольте мне… Разойтись! — сказал я, не вкладывая в голос божественную мощь. И тут же все вскочили и понеслись кто куда. Вот как, ими гораздо проще манипулировать, даже не знаю, что на них больше повлияло страх передо мной лично или метка усмирённого.

Староста хмыкнул и отворил дверь, прошел в свой дом, не сделав ни единого приглашающего жеста. Ну что же, мы боги не гордые…

Внутреннее убранство было скромным, даже аскетичным. Печь, как постоянный атрибут сельской хаты присутствовала, правда ни в ней, ни на ней не было горшков или вообще какой-либо утвари. Одинокий стол и две лавки, пыли не было, что странно. Вообще в доме царила стерильность, как в больничной палате и неестественный мрак.

Староста присел с одной стороны стола, мы закономерно заняли другую.

— О чем ты хочешь поговорить колдун? — сказал староста в пол, снимая свои сандалии.

— Я не колдун. — меня уже начинает напрягать надобность в повторении. — хотел поговорить о свержении барона.

Митр на секунду смутился, а потом растянулся в презрительной ухмылке.

— Оооо… много смутьянов было, все вы полегли в битве с разбойниками-баронами. Если и ты хочешь — пожалуйста, но моих сельчан не смей одурманивать, чернокнижник. У нас с баронами негласный договор — мы не лезем к ним, они к нам, если бы еще не эти проклятые смотрины… — лицо старика стало маской боли.

— Которые забрали у тебя дочь. Я знаю, Ортон рассказал. — староста недобро взглянул на моего десницу, а полубог тем временем делал вид что ему дико интересен угол дома. — Я могу попытаться исцелить её.

— Моя дочь — мертва. — отрезал Митр. — Она лежит и не двигается многие месяца, лишь изредка кричит и плачет по ночам. А если ты, проклятый некромант, хочешь поднять её труп то не нужна мне такая «помощь». - последнее слово у него особенно удалось выделить презрительной интонацией.