Своррен горестно взвыл, видя, как его творение, пусть и не самое удачное, оказывается повержено столь ничтожным врагом. Но ничего изменить уже нельзя. Мертвое существо так и останется мертвым. А вот отомстить за гиганта Своррен мог.

Последние крупицы силы перекочевали из некроманта в печати и, сломив их, выпустили на волю огненную бурю. Это была лишь ничтожная частица пламени, что пиррионы позволили ему запечатать. Но даже этой силы должно было с лихвой хватить на то, чтобы уничтожить любых врагов.

Фиолетовое пламя вылилось во двор, огибая шаркающих мертвецов и устремляясь прямиком к воинам в доспехах. Огонь обрушился на них, словно гигантская морская волна.

Первые два человека упали на землю, ткань на их доспехах пылала, доспехи трескались, посохи плавились. Люди катались по земле, отчаянно стараясь стряхнуть с себя охватившее их пламя. Следом огонь добрался и до мечников, рьяно пробивавших себе дорогу сквозь строй призванных некромантом монстров. Мужчины еще какое-то время наносили быстрые рубящие удары, пока не рухнули на колени.

Огонь подошел и к Сиптуагу. Архиерей схватился за посох, плотно прижавшись к нему всем телом и… пошел вперед.

Он шел сквозь пламя!

Своррен содрогнулся. Человек вот так просто шел сквозь сильнейшее из его заклинаний! Он шел так, будто это был лишь легкий ветерок, а ткань на его доспехах даже не подпалилась!

Архиерей продолжал идти, когда мертвецы добрались до него. Взмах посоха, и два изломанных тела падают на землю. Еще один взмах, и третий противник с расколотой грудной клеткой откидывается на спину. Перешагнув через дергающееся тело, Сиптуаг с жестокой улыбкой раздавил сапогом череп мертвеца и перешел на бег.

С легкостью отбросив от себя тянущиеся к нему руки мертвецов, архиерей в один прыжок преодолел четыре ступеньки лестницы, ведущей на стену. Некромант выкинул бесполезный свиток, а его помощники без сил рухнули на холодный камень стены. Оставшиеся двинулись навстречу обезумевшему от ярости священнику, вырывая из своих сумок последние из свитков.

Они не продержались и двух секунд. Архиерей даже не стал использовать свое оружие, вместо этого пустив в ход кулаки. Три удара, три тела падают со стены и с грохотом приземляются на холодную землю. Своррен отбежал назад на почти не разгибающихся ногах. Неважно, убьет его архиерей или последствия разрыва, итог всегда один. Он мертвец. Разница лишь в том, что он еще успеет сделать до того момента, как его сердце перестанет биться.

Некромант потянулся к мешку и вытащил первый попавшийся свиток. Вскинув руки, Своррен прищурился, призывая последние крохи той силы, что еще осталась. Но посох опустился раньше.

— О, великая Смерть! — взвыл некромант.

Левая рука бессильно повисла, сломанная в районе предплечья. Из рваной раны выглядывал обломок лучевой кости, безжалостно сокрушенной потерявшим всякое подобие контроля над собой архиереем. Мужчина вновь вскинул посох, собираясь добить искалеченного противника. Однако в этот раз некромант оказался быстрее.

Крылатые существа, сотканные из фиолетового огня, вырвались из свитка и угодили в архиерея. Мужчина отшатнулся, а затем с легкостью прошел сквозь окутавшее его пламя.

Сиптуаг свободной рукой схватил запястье некроманта и с силой сжал, ломая хрупкие кости:

— Ничтожная мразь! Думаешь, что твое грязное колдовство сможет сразить меня? Я — архиерей, первосвященник двух богов. Я не могу проиграть такому как ты!

Архиерей обернулся, впечатывая кулак в живот подоспевшего помощника некроманта. Молодой паренек согнулся от боли, но его стоны прервал взмах посоха, перебившего шею помощника.

— Однако, — продолжил Сиптуаг после секундной заминки, — я должен быть тебе благодарен. Теперь я вижу ошибочность своего выбора: грязная магия не способная навредить тем, кто чист телом и душой, но четыре священника погибли. Золотое духовенство пострадало, но оно залечит раны.

С этими словами архиерей вскинул посох над головой:

— Да пожрет Низший твою душу.

Уже через тридцать минут армия, возглавляемая архиереем Сиптуагом, огненной бурей прошлась по дворцу, вырезая живых и уничтожая мертвых. Слуги, тщетно старающиеся забаррикадироваться в комнатах и залах дворца, разбегались в стороны, едва им стоило увидеть приближающихся вооруженных людей.

Мертвецы во дворе были сметены, а выжившие помощники и лаборанты Своррена еще какое-то время пытались сопротивляться неизбежному, осыпая противника заклинаниями. Но они оказались неспособны даже замедлить вражеское наступление.

Единственным препятствием для нападавших стали экземпляры, которые некромант побоялся выпускать на свободу. Своррен, пока ожидал нападения, спустился в одно из подземелий и призвал существ, что были запечатаны в его свитках. Поддававшиеся контролю были отправлены наверх, а остальные оказались заперты в клетках. Некромант надеялся, что успеет освободить их, кода враг ворвется во дворец, тем самым создав дополнительное препятствие между собой и армией вооруженных фанатиков.

Архиерей лично возглавил решающий штурм кабинета некроманта, в котором закрылись немногие оставшиеся в живых слуги.

Дворец был зачищен, и началось разрушение величественного строения, что хоть как-то украшало пустошь. Камни раскалывались, постройки разбирались, нечестивые книги сжигались. Во двор быстро вносились статуи двух богов, которые мгновенно устанавливались на высоких постаментах и освящались помощниками Сиптуага.

Сам же архиерей в это время ходил между трудящимися людьми, останавливаясь и благословляя тех солдат, что непосредственно участвовали в уничтожении оскверненных людей.

— Архиерей! Господин Сиптуаг!

Мужчина обернулся на крик. Его посох уже был очищен от крови и вновь ярко блестел в свете костров, разжигаемых при помощи толстых книг, выбрасываемых из бесчисленных окон прямо на мерзлую, пропитавшуюся кровью землю. К Сиптуагу подбежал молодой парень, телосложение и легкие доспехи которого красноречиво свидетельствовали о его принадлежности к отряду разведчиков.

— Господин, к нам приближаются несколько всадников.

Архиерей удивленно вскинул брови:

— Разве мы рассылали разведчиков?

— Нет, мы этого не делали.

— Посланники герцога? Он единственный из наших военачальников находится поблизости от нашего отряда.

— Нет. Господин, у них нет знамен и отличительных признаков. Лишь черные плащи, да такие же лошади.

— Черные говоришь? — архиерей несколько раз взмахнул посохом, со свистом рассекая прекрасным оружием воздух, а затем вновь посмотрел на разведчика. — Веди меня. Посмотрим, кого это к нам занесло.

Ивирион и Экраон направили своих коней вдоль полосы чахлого леса, отделявшего их от вожделенной цели. Некроманты очень спешили, но даже не думали двигаться к пункту назначения напрямик. Эти полумертвые деревца были той границей, переступив через которую ты можешь уже никогда не выбраться из непролазной трясины. Некроманты двинулись в обход досадного препятствия. Это заняло у них больше времени, но лучше так, чем умереть в непроходимой глуши.

Экраон резко пришпорил своего прекрасного жеребца и опередил Ивириона. Конь пирриона не был так же быстр и вынослив, как у его товарища, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как наблюдать за удаляющейся спиной.

Всадники миновали несколько неглубоких оврагов, проскакали вдоль небольшого озера, в котором уже давно не водилась никакая рыба. И остановились.

Экраон ловко спрыгнул с коня и привязал его к колышку, который тут же вбил в землю. Ивирион же просто заглянул своему жеребцу в глаза, отдав приказ оставаться на месте. Животное беспрекословно повиновалось своему хозяину, в глазах которого заполыхало зеленое пламя, практически полностью поглотившее маленькие зрачки.

Экраон прошелся взад-вперед, его сияющие синевой глаза беспрерывно скользили по пустырю, раскинувшемуся перед ним. Ивирион подошел к товарищу и откинул с головы капюшон, открывая холодному воздуху бледную кожу своего лица: