Возможно, под «братьями по Кресту Розы» здесь следует понимать неких волшебников, существ, обладающих даром «второго зрения», но тот факт, что эта (скорее всего, чисто поэтическая, литературная) характеристика розенкрейцерских братьев встретилась нам в самом раннем печатном тексте, упоминающем «Слово» масонов, безусловно, заслуживает внимания.

Впервые «принятые Масоны»[572] упоминаются в печати в 1676 г., в одной масонской брошюре[573]:

Далее приводится шуточное меню и всем, кто намеревается присутствовать на банкете, дается рекомендация захватить с собой очки, «ибо иначе, как мы думаем, упомянутые Общества могут пожелать (по своему давнему обыкновению) сделаться Незримыми». Интересно, что процитированный документ предполагает наличие целой группы эзотерических обществ, включающей франкмасонов и розенкрейцеров, — они, очевидно, различались по составу своих членов, но, тем не менее, имели достаточно общих интересов, чтобы, например, вполне естественным образом собраться на одно застолье. Старая шутка о «незримости» связывает этот документ с розенкрейцерской традицией.

Много позднее, в 1750 г., в одном письме было сделано следующее заявление: «Английские Франкмасоны переняли кое-какие обряды у розенкрейцеров и утверждают, что сами произошли от них и ничем от них не отличаются»[574]. Мы, таким образом, добрались уже до середины XVIII столетия, когда (первоначально, очевидно, во Франции) во франкмасонстве появилась новая степень инициации и соответствующие ритуалы[575]. Эта степень получила название «розенкрейцерской»[576]; ее мистика была ближе к христианству, нежели деистическая мистика других степеней, и, возможно, испытала на себе влияние мистицизма рыцарства. Возникновение новой степени свидетельствует, по всей видимости, о том, что идея связи розенкрейцерства и масонства была признана самой масонской традицией, хотя и достаточно поздно.

Однако столь поздние факты и традиции, как бы ни были они интересны сами по себе, не могут служить надежным свидетельством для интересующего нас периода начала XVII столетия, когда розенкрейцерская идея впервые — благодаря манифестам — стала достоянием широкой гласности. Мы так и не ответили на поставленный ранее вопрос: существовали ли в то время розенкрейцеры как реальная тайная организация?

Вопрос этот можно сформулировать теперь несколько по-иному, не так, как в начале настоящей главы, когда мы ответили на него отрицательно. Теперь мы можем его расширить: пусть розенкрейцеров не было, но не стояло ли за публикацией манифестов некое движение, которое можно было бы охарактеризовать как раннемасонское или протомасонское?

Легендарная история «масонства» (каменщичества, каменного зодчества) излагается в нескольких средневековых поэмах, написанных около 1400 г., которые весьма ценятся франкмасонами как памятники древнего, «оперативного» масонства ремесленных гильдий, породившего, по их мнению, масонство «спекулятивное», или франкмасонство. В «Рукописных Конституциях Масонов»[577], как принято называть эти поэмы, «масонство» (то есть строительное ремесло и искусство архитектуры) отождествляется с геометрией. В одной поэме говорится, что геометрия была открыта еще до Потопа; в другой — что Авраам научил геометрии египтян. Согласно третьей версии, явно восходящей к античному источнику (Диодору Сицилийскому), геометрию изобрели египтяне, чтобы можно было разумно использовать нильские разливы[578]. Само изобретение приписывается Тоту — Гермесу, называемому также Гермесом Трисмегистом, которого эта версия отождествляет с Евклидом. Таким образом, происхождение геометрии или, что то же самое, «масонства» (а следовательно, и франкмасонства) уходит корнями в глубочайшую древность — еврейскую или египетскую — и окутано покровом тайны. Подобное представление явно связано с ренессансной концепцией «древней мудрости», которой обладали «prisci theologi» («древние богословы») и к которой восходят все истинные знания[579]. Согласно масонским мифам, истинная древняя мудрость нашла свое воплощение в геометрии Храма, построенного Соломоном при поддержке Хирама, царя Тирского. Главным архитектором Храма, по верованиям масонов, был некий Хирам Авий[580] (не путать с царем Хирамом!), чья мученическая смерть символически воспроизводится в масонских ритуалах[581].

Официальным источником по мифологии и мистической истории масонства считается книга «Конституции Франкмасонов», опубликованная Джеймсом Андерсоном в 1725 г. и, как я понимаю, до сих пор признаваемая в масонских кругах наиболее авторитетным документом по истории их движения. В ней приводится напутствие, произносимое при приеме в ложу нового брата, которое начинается так[582]:

Далее следует обзор истории геометрии на протяжении ветхозаветной эпохи, достигающий кульминации в рассказе о строительстве Соломонова Храма.

В «Конституциях», как и в большинстве других «историй» франкмасонства, рассказ о строительном искусстве, зодчих и знаменитых постройках ветхозаветных времен переходит в историю позднейшей архитектуры. Первыми «царственное искусство архитектуры» переняли у евреев греки. Затем это искусство перешло к Риму, превратившемуся в центр наук и имперской власти и достигшему расцвета при кесаре Августе, «в правление которого родился Божий Мессия, Великий Архитектор Церкви». Август покровительствовал «великому ВИТРУВИЮ, Отцу всех истинных Зодчих до сего дня»[583]. Сам Август был Великим Мастером масонской ложи в Риме и разработал «Августов» архитектурный стиль.

Далее Андерсон коротко рассказывает об утрате «римского строительного искусства» в эпоху варварских вторжений и о появлении готического стиля, попутно отмечая, что в те «невежественные времена» геометрия подчас «клеймилась как колдовство»[584].

Переходя затем к новой, более близкой к нему по времени, эпохе, он утверждает[585], что королева Елизавета не слишком благоволила к архитектуре, зато король Яков возродил английские ложи и вызволил римскую архитектуру из-под гнета готического невежества. Блестящие итальянские архитекторы вернулись к классическому стилю, в чем наибольшая заслуга принадлежит великому Палладио. В Англии же достойным соперником Палладио был «наш великий Мастер-Масон Иниго Джонс»[586]. Карл I покровительствовал «мистеру Джонсу», который представлен в книге как несомненный франкмасон. К франкмасонам Андерсон причисляет и Карла II, а о сэре Кристофере Рене, архитекторе собора св. Павла, он высказывается с большим одобрением.

Книга Андерсона, к сожалению, не проясняет одного вопроса, относительно которого нам хотелось бы иметь достоверную информацию: когда именно возникло современное франкмасонство как организованное тайное общество? Но и в большинстве других книг о масонстве описания древнееврейских архитектурных сооружений, легенды, всеобщая история архитектуры и история собственно франкмасонства соединены без всякого порядка — точно так же, как в «Конституциях» Джеймса Андерсона, опубликованных в 1725 г. Все же складывается впечатление, что отделение «спекулятивного» масонства от масонства «оперативного» было каким-то образом связано с возрождением интереса к Витрувию и классической архитектуре (не случайно этот момент в развитии зодчества отмечается почти всеми историками-масонами). Хотя Андерсон не говорит ничего определенного о подобной связи, Иниго Джонс играет в его истории весьма важную роль — не потому ли, что франкмасонство как институт (а не как масонская легенда) начиналось в Англии параллельно с распространением «Августова» архитектурного стиля, впервые введенного Иниго Джонсом?