Я не так уж плохо выглядела как блондинка. На самом деле волосы выглядели как настоящие — длинные и слегка волнистые. Надеюсь, никто меня не узнает.

— Bellissimo, — сказала женщина.

— Grazie, — сказала я и вышла из магазина. Холм был крутым, и мои шаги были быстрыми на пути к флигелю.

Я с грохотом спустилась по лестнице в туннель. Он был узким, как и большинство из них, с серией каменных ступеней, идущих вверх и вниз и изгибающихся слева направо. Свет от моего шара отражался от каменных стен. Когда я приблизилась к концу, там была очередь из людей. Я крепко держалась за лямки сумки с книгами Джана.

Они проверяют людей. Паника трепетала в моей груди, и я крепко сжала плащ, чтобы спрятать под ним свое снаряжение Стража. Я повернулась, чтобы идти обратно тем же путем, но была остановлена приближением пожилой пары. Они были похожи на родителей, только что сошедших с картины Нормана Рокуэлла: мужчина в костюме и женщина в цветастом платье. Мужчина внимательно посмотрел мне в лицо, прежде чем я обернулась.

— Библиотеки переполнены, — сказала женщина. — Мне кажется, совершенно излишним заставлять всех возвращаться к месту рождения, чтобы пройти перерегистрацию.

С каждым движением линии мое сердце замирало, и у меня перехватывало дыхание. Мне следовало остаться в Мантелло, как сказали мне Бастьен и Эдгар. Я была второй в очереди, и мой желудок сжался.

— Следующий, — сказал охранник с ястребиным носом и стволами вместо оружия.

Человек, стоявший передо мной, подошел к охраннику.

— Удостоверение личности, — сказал охранник, протягивая руку.

Удостоверение? У меня не было. Паника в груди проняла до самых кишок.

Мужчина поднял металлическую карточку. Охранник внимательно изучил ее, а затем кивком пригласил человека пройти.

Я подошла к охраннику, прокручивая в голове все сценарии, как из этого выбраться.

— Что у тебя в сумке? — спросил он.

— Книги, — сказала я тихим, робким голосом. Он жестом велел мне открыть сумку. Я так и сделала, и он заглянул внутрь.

Ладно. Там двое охранников. Мне придется воспользоваться своими сферами.

— Удостоверение личности, — сказал он.

— Одну секунду. — Я присела на корточки, поставила сумку на пол и притворилась, что заглядываю внутрь.

Я разжала руку и прошептала:

— Accendere la stun. — Сила шара потянула меня за руку. Вскочив на ноги, я ударила фиолетовым шаром по его плечу. Он растекся по его телу, окутывая пурпурным сиянием.

Женщина позади меня резко втянула воздух.

Я оглянулась через плечо.

— Не забудь позвать кого-нибудь, чтобы он удалил шокер, иначе у него кончится воздух, и он умрет. Ладно?

Широко раскрыв глаза, старик кивнул.

Я метнулась через вход, создав еще один парализующий шар и швырнув его в другого охранника, расхаживающего по библиотеке. Тот ударил его в грудь, и мужчина упал на пол, как срубленное дерево.

Теплое дерево библиотеки Риккардиана и золотые акценты вспыхнули в моем периферийном зрении, когда я бросилась в главный читальный зал. Стук ботинок по клетчатому кафелю эхом отдавался от фрески на потолке. Лунный свет проникал через высокое окно, отбрасывая тени на книжные шкафы.

Я позвала книгу врат и обернулась, прислушиваясь. Над фреской было круглое окно, рама которого напоминала ломтик лимона. Хотя в убежищах был день, во Флоренции стояла ночь. В центре комнаты располагались столы, выкрашенные в золотой цвет стулья с розовыми подушками были придвинуты к ним.

Книга не была ни к чему прикована. Она поплыла ко мне, и я открыла фотографию библиотеки Тринити-колледжа в Дублине.

— Aprire La Porta. — Я произнесла заклинание и прыгнула в книгу, а когда исчезла во вратах, раздался тревожный звук.

Я обыскала длинную комнату в библиотеке Тринити в поисках винтовой лестницы, которая, по словам Ярана, вела в Тирманн-Хейвен. Арочный потолок, парящий над головой, заставил меня почувствовать себя маленькой. Я прошла мимо витрины с книгой Келлса, которая была иллюстрированной рукописью христианских Евангелий, созданной около 800 года нашей эры. Яран был бы впечатлен, если бы я вспомнила, что он мне говорил.

Наконец я нашла винтовую лестницу, спрятанную в крошечном алькове, окруженном книжными шкафами, рядом с бюстом Шекспира. Я ступила на первую ступеньку и ухватилась за черные железные перила, поднимающиеся наверх.

Быть чистым. Вот что означало заклинание, открывающее двери в убежища. Они были заколдованы, чтобы впускать только тех, у кого нет злых намерений. Но мне было интересно, действительно ли это сработало, потому что некоторые из чародеев в совете не играли хорошо. Могли ли они изменить заклинание? Вероятнее всего.

Я глубоко вздохнула и сказала:

— Ammettere il pura.

Железный прут задрожал в руке, пол скользнул в сторону, и лестница покатилась вниз. Мои руки сжались сильнее. Она приземлилась с грохотом, и я оказалась в каменном туннеле, который был на удивление пуст. Я вышла, и лестница вернулась в библиотеку наверху, пол закрыл меня внутри туннеля.

— Ладно, что бы ни случилось, лучше не будет. — Я сняла зудящий парик и сунула его в сумку.

Вода стекала с арочного потолка и падала в лужи, образующиеся на неровном каменном полу. Стены туннеля были покрыты красивыми граффити с изображением чародеев, мистических существ и необычных пейзажей. Я остановилась, когда заметила одну из них, чувство гордости росло внутри. Кто-то действительно нарисовал меня. Судя по деталям, кто бы это ни был, он потратил на это много времени. Я выглядела свирепо в своем снаряжении Стража с розовым боевым шаром, ветер развевал мой конский хвост.

Я наклонилась и окунула палец в грязь, где не хватало камня. Кончиком пальца я нарисовала на щеке тонкий шрам. Я заслужила этот шрам и гордилась им, потому что это был знак выживания. Я вытерла палец о штаны и пошла дальше по туннелю.

Проход нырял и поднимался, пока не уперся в ряд высеченных в скале ступеней, которые, извиваясь, спускались вниз, а затем поднимались вверх по спирали. Мне пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о низкие арки, и я почти чувствовала головокружение от всех поворотов. Последние ступеньки были такими длинными, что мне пришлось несколько раз остановиться, чтобы отдышаться. Ступени остановились у тяжелой деревянной двери, которую мне пришлось толкнуть всем своим весом.

Яркий свет ослепил, и я щурилась, пока глаза не привыкли. Когда мой взгляд прояснился, я увидела сочную зеленую траву с тысячами желтых чашеобразных цветов. Мимо пронесся рой разноцветных жужжащих птиц. Высокие деревья поникли красными и пурпурными плодами.

— Тотошка, у меня такое чувство, что мы уже не в Канзасе, — продекламировала я и рассмеялась. — Теперь мне нужны только рубиновые башмачки.

— Ты всегда так разговариваешь сама с собой? — где-то поблизости раздался ворчливый мужской голос.

Акцент и манера речи напомнили мне о Карриге.

Я резко обернулась.

— Где ты? А еще лучше — кто ты?

Парень чуть старше меня, с темно-рыжими волосами и кустистыми бровями того же цвета, вышел из-за дерева, неся корзину, полную красных и фиолетовых фруктов. Он уронил корзинку, фрукты упали и исчезли в высокой траве.

— Не может быть, это ты? — спросил он, разинув рот.

Я приподняла бровь.

— Насколько я помню, это я.

— Я не понимаю.

— За кого ты меня принимаешь? — спросила я.

— За Джианну, — неуверенно произнес он.

Сказать ему, что он прав? Он мог сдать меня полиции.

Он провел рукавом по лбу.

— Я не причиню тебе вреда. Если ты — она, мы тебя защитим. Совет ничего хорошего не замышляет.

Я остановилась и внимательно посмотрела на него, не зная, можно ли ему доверять. Он не казался опасным, но это ничего не значило. В корзине лежал экземпляр «Мистический Обозреватель».

— Зачем тебе нужен Обозреватель? — спросила я.

— Потому что сейчас это единственная правдивая газета. Остальные полны лживых историй, в которые Совет хочет, чтобы мы поверили.

Я решила рискнуть. Если он набросится на меня, я поджарю ему задницу.

— Я — это она, но ты можешь звать меня Джиа.

— Хорошо, тогда Джиа, — сказал он. — Ни разу за все дни, я не думал, что встречу предвестника. Ты — герой Тирманна. Ты — одна из наших.

Я улыбнулась, сжимая ручку сумки, висевшей у меня на плече.

— Не мог бы ты отвести меня к своему лидеру?

Отвести меня к лидеру? Неужели? Я говорю как мультяшный инопланетянин или что-то в этом роде.

— Конечно, — сказал он, не обращая внимания на замечание инопланетянина. — Я отведу тебя к нашей королеве, но сначала я должен забрать вот это. Моя мама без них не сможет печь пироги для пекарни. — Он сел на корточки и начал собирать фрукты, складывая их в корзину.

Я наклонилась и помогла ему.

— Почему в твоем убежище есть королева, а в других — Высшие Чародеи?

— Брайони — дочь нашего павшего Верховного Чародея и принцесса из народа фейри. После его смерти Тирманн проголосовал за то, чтобы она правила убежищем. У нас есть парламент Высших Чародеев. — Он положил последний пурпурный плод поверх остальных. — Они лучшие. Самые чистые сердца. Если спросишь меня, наша система должна быть такой, чтобы они управляли всем мистическим миром. — С этими словами он поднял корзину.

— Наверное, ты прав, — согласилась я, следуя за ним. — Ответственное правительство или даже демократия были бы идеальными.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, но наш вариант лучше всего подойдет.

— Ладно, наверное, то же самое. — Я не была уверена, но до сих пор убежище Тирманн не охотилась за моей головой. Это должно быть хорошо. — Итак, как тебя зовут?

— Буач, — сказал он, направляясь по грязной тропинке, вьющейся вокруг того, что выглядело как большая хоббитская деревня. В домах были разноцветные двери и витражные окна, а некоторые даже были вырыты в многочисленных холмах.

— Повтори, как ты произносишь свое имя? — попросила я.