Пока она сидела, глядя на мозг в своих руках, неожиданный поток видений — его видений, — промчался через ее руки и проник в сознание. Не мигая, Анжела пребывала во власти нахлынувших образов. Они отличались от видений жестоких убийств, которые она получала, заглядывая в глаза убийцам.

Она слышала, что глаза — зеркало души. Именно это она ощущала, когда смотрела им в глаза — словно заглядывала в их темные души и видела черные отметины, оставленные убийствами. Теперь же все было совсем по-другому. Не было осознанных мыслей об осознанных поступках. Девушка была буквально загипнотизирована этим потоком всплывающих в сознании образов. Она получила совершенно новый опыт.

Анжела стала свидетелем целого потока подсознательных впечатлений. Она знала, что это не видения, а воспоминания.

Самыми яркими были последние воспоминания. Они проплывали через ее разум: бесконечные, несвязные, непрошеные, отчаянные. Воспоминания, образы и ощущения сталкивались и наслаивались. Она наблюдала последние мысли умирающего человеческого мозга, который осознал неизбежное и пытался удержать воспоминания, собрать их вместе, чтобы спастись от надвигающейся черной бездны.

Она наблюдала смерть разума, ощущала его бескрайнее отчаяние, желание жить, злость, страх.

Скрепленные связующими нитями мыслей воспоминания тускнели и начинали расползаться, как мокрая салфетка.

Последние видения — как он бросил украденную машину примерно за милю отсюда, прошел через луг и лес к ее дому, вошел внутрь, смотрел на спящую Анжелу в свете фонарика и, в конце концов, как падал со скалы — теряли четкость, пока не превратились в неузнаваемые обрывки мыслей.

Все закончилось слабым импульсом белого света, а за ним — ничего. Все кончилось.

Анжела знала, что побывала внутри человеческого разума в тот момент, когда мысли в нем угасали, искра жизни покидала клетки и синапсы, а мозговая ткань превращалась в мертвое бесполезное вещество.

Она только что ощутила, как его душа исчезла.

Девушка поразилась тому, как долго нити мыслей и воспоминаний продолжали существовать в мертвом теле.

Анжела еще долго сидела в лунном свете, держа мертвый мозг, вновь и вновь прокручивая безумный поток видений. Это были видения не о том, как он кого-то убивает. Нет, она видела совершенно иное. Словно узрела мир его глазами, уловила мысли и лоскутки увядающих воспоминаний о последних событиях.

Произошедшее ошеломило ее и заставило задуматься, какая ошибка природы наделила ее такой способностью.

Эти ощущения были самыми безумными и пугающими за всю ее жизнь, они вскружили ей голову. Она упивалась тем, что убила этого мужчину голыми руками и наблюдала его последние отчаянные мысли, зная, что именно она положила им конец.

Монстр был мертв. Она — жива.

Некоторое время она еще сидела на трупе и смаковала понимание того, что сдержала обещание уничтожить человека, который убил бабушку и дедушку. После этого она выплакала свою горечь, ярость и облегчение, а когда грудь перестало стискивать от эмоций, встала. Все ее тело было покрыто кровью человека, который убил Вито и Габриэллу.

Она была покрыта победой, славой.

Анжела развела руки, позволяя крови капать с пальцев, запрокинула голову к полной луне и завыла от восторга.

Наконец, она отправилась домой и оделась в свою старую одежду, даже не потрудившись отмыться. Анжела надела сапоги, которые дедушка купил ей когда-то в комиссионке. Они были уже маловаты, но для такого случая можно потерпеть.

Она достала нож из стоявшего в спальне сапога и захватила из кухни рулон плотных черных пакетов для мусора. Еще она взяла небольшой топор, которым дед колол дрова, и направилась к телу Кассиэля.

Монстр был слишком большим и тяжелым, чтобы дотащить его до адской дыры. Поэтому Анжела принялась отрезать его руки и ноги, отделяя ножом от плеч и бедер. Топориком она разрубала грубые сухожилия. Она разделила ноги на две части, чтобы они поместились в пакеты.

Черные пластиковые пакеты с конечностями она принялась таскать домой. Руки оказались неожиданно тяжелыми, но она все же смогла унести обе в одном пакете. Без всяких церемоний она швырнула конечности в адскую дыру. Ноги оказались тяжелее. За одну ходку она могла отнести к дыре только одну ногу, разрубленную надвое. Пакеты наполнялись кровью, но не протекали, пока Анжела тащила их к адской дыре.

Туловище было слишком тяжелым для транспортировки, поэтому она выпотрошила его, словно подстреленного оленя. Вначале она вытащила кишки и отбросила их в сторону, затем извлекла все прочие органы из грудной полости. Кишки и органы исчезнут в течение суток, попав в желудки койотов и крылатых падальщиков. Насекомые переработают остатки.

Она отрезала то, что осталось от его головы, и запихнула в один черный пластиковый пакет, а туловище — в другой. Анжела обнаружила, что может забросить мешок с туловищем на плечо. Было непросто, но эта работа доставляла удовольствие.

Самым отрадным было смотреть на раздавленное лицо, стоя над адской дырой. Челюсть примыкала к голове лишь с одной стороны. Месиво было неузнаваемо для всех, кроме нее — потому что она знала, на что смотрела. Она схватила за волосы то, что осталось от головы, придержала над адской дырой, смакуя момент, а потом отпустила. В черном пластиковом пакете лежало еще несколько больших фрагментов черепа и другие неузнаваемые липкие кусочки. Она сбросила все в дыру.

Закончив с останками, она сбросила в пропасть всю свою одежду, в завершение выкинув любимые сапоги, подаренные дедом. Это казалось подходящим случаю. Она использовала их, чтобы отомстить за деда. Они были покрыты кровью Кассиэля.

Покончив и с этим, она помыла из шланга подвал и ополоснулась сама, а потом поднялась наверх и приняла душ. После она оделась, позвонила Джеку и села на пол в гостиной, дожидаясь его.