Это было всем, удовольствие, такое чистое, незапятнанное, первобытное, что оно было бесконечным.

Корвина ошеломленно посмотрела на него, ее тело все еще гудело от небольших толчков.

Тяжело дыша, он отстранился, его грудь вздымалась. Он выпрямился снаружи машины, его руки держались за верх для поддержки, пока он приходил в себя.

Корвина осталась внутри, обмякшая, глядя на него, пока он приводил себя в порядок, окруженная темнотой, легкий моросящий дождь смачивал его, заставляя его кожу блестеть. Она чувствовала его запах на себе, его неповторимый аромат, и ей это нравилось.

Он повернулся к ней, его серебристый взгляд скользнул по ее распростертой фигуре, снова нагреваясь, несмотря на то, что они только что сделали. Ей стало интересно, как она выглядит для него, юбка задрана до талии, сапоги до бедер, разорванные трусики, распущенная коса.

Наклонившись, он сорвал с нее трусики, бросил их на заднее сиденье вместе со своим пальто и достал несколько салфеток с приборной панели. Она молчала, наблюдая, как он моет ее, ее сердце сжималось от этого акта, разум возбуждался от эротичности этого.

— Тебе будет больно, — сказал он ей, наконец, одернув юбку и указав на пассажирское сиденье, чтобы она двигалась.

Корвина перелезла на свою сторону, постанывая от того, как протестовали ее ноги и киска.

— Мне уже больно, — сказала она ему, устраиваясь на сидении, ощущая каждую пульсацию между ног.

Она почувствовала, как он забрался внутрь, прежде чем завести машину.

— Итак, вернемся к нормальной жизни, — размышляла она вслух.

Его ответом было легкое раздражение.

Все закончилось раньше, чем она ожидала. И она не знала, чего ожидала потом, но не этого.

С днем рождения ее.

Он медленно развернулся и начал подниматься к замку, где они снова станут чужими.