— Ты... ты не имеешь права так со мной разговаривать, Каллан. Ты... ты не имеешь права... говорить со мной о браке. Тебя вообще не должно быть здесь. Почему ты вернулся? Зачем? Чтобы мучить меня? Чтобы разбить мне сердце? Потому что, позволь сказать тебе... — Она хватает свою сумку и пытается перекинуть лямки через плечо. — Я не могу больше мучиться. И мое сердце не может больше разбиться. Обе задачи уже выполнены.

Я не могу смотреть, как она уходит. Мне надоело смотреть, как Корали стремительно уходит из моей жизни. Смотрю на картину на стене, сжимая челюсти, когда она шепчет извинения на ухо Фрайдей и целует ее в щеку. Продолжаю смотреть на картину, когда бормочет очень тихое прощание Шейну и Тине, и все еще смотрю на картину, когда выбегает из комнаты, входная дверь в дом хлопает пять секунд спустя.

На картине изображена Элджи, маленькая тявкающая собачонка, которая была у Фрайдей и которая, по-видимому, уже давно умерла. Она выглядит так, будто смеется надо мной с портрета маслом — маленькая засранка всегда любила Корали больше, чем меня.

Шейн прочищает горло, отправляя в рот еще одну ложку гумбо.

— Ну, — говорит он, не отрываясь от тушеного мяса. — Признаюсь, все прошло гораздо лучше, чем я ожидал.