— Все чего-нибудь да боятся. Почему я должен быть исключением?

— Потому что ты самый страшный человек из всех, кого я встречала.

Я замер в нерешительности. Не похоже, что она шутила.

— Ты боишься меня?

Ответом мне было молчание.

— Джианна? — Потянулся я к ее руке.

— Да, — сонным голосом ответила она.

— Почему?

Но ее дыхание стало размеренным. Она заснула. И что мне прикажете делать с ее признанием? Я ни разу не дал ей повода бояться меня. Ладно, она видела, как я творил кое-какое пугающее дерьмо, но ее я и пальцем никогда не тронул. Мне пришлось ещё долго ворочаться в постели, прежде чем погрузиться в сон.

***

На следующий день Джианна не обмолвилась ни словом о нашем ночном разговоре. Я догадывался, что она уже успела пожалеть о своей честности. Я никогда не уклонялся от обсуждения проблем, но больше не спрашивал, почему она меня боится, и не был уверен, хочу ли это знать.

Во время завтрака Джианна несколько раз прикасалась к губе. Припухлости уже не было.

— Дай-ка я взгляну, — сказал я, убирая ее руку. — Думаю, швы уже можно снимать.

— Что, сейчас? — поморщилась она.

— Боишься? — не удержался я от вопроса.

— Нет, конечно нет, — поспешно ответила она. Я задумался, имела ли она в виду что-то большее, а не только швы? Я поднялся и повел ее в ванную комнату, где хранил аптечку. На этот раз, когда подсадил Джианну на туалетный столик и шагнул между ее разведенных ног, она не протестовала.

Я взял из аптечки маленькие ножницы.

— Открой рот.

Она послушалась, но настороженно уставилась на меня, как будто подозревала, что у меня на уме что-то развратное. Усмехнувшись, я чмокнул ее в ушко.

— Знаешь, что дети всегда получают награду после визита к доктору?

Она закатила глаза, но не оттолкнула мою руку, которую я прижал к ее центру поверх ткани джинсов.

— Будешь послушной девочкой — получишь награду. — Я отклонился назад, любуясь хмурым выражением на лице Джианны.

Ответить она не смогла, потому что я начал умело снимать ей швы. За все время Джианна поморщилась всего пару раз.

— Готово, — объявил я, откладывая ножницы и пинцет. — Хочешь забрать свою награду прямо сейчас? — Я легонько потер ее киску.

Она сердито посмотрела на меня.

— Тебе всего лишь нужно попросить. — Она сжала губы. — Нет? — Я сделал шаг назад и перестал ее трогать.

— Можно подумать, я не справлюсь без тебя, — ехидно бросила она, а вслед за этим расстегнула джинсы и сунула руку под ткань.

Я выдохнул, глядя на то, как задвигались ее пальцы.

— Блядь. — Я шагнул к ней и стянул с ее ног джинсы и трусики.

Джианна ласкала себя, не останавливаясь. Ее длинные тонкие пальцы порхали по клитору, в то время как она, сузив глаза, наблюдала за мной. Это была самая горячая штука, которую я когда-либо видел.

— Раздвинь пошире ноги, — скомандовал я. К моему удивлению, Джианна подчинилась. Ее глаза были затуманены похотью от того, как она себя возбуждала. Черт побери, даже отсюда мне было видно, насколько она влажная.

Облокотившись спиной о стену, я дернул вниз молнию и высвободил член. Джианна ускорила свои поглаживания, когда я обхватил его рукой и начал дрочить.

— Это так развратно, — прошептала она, не отводя глаз от моего члена, а я не мог отвести глаз от ее пальцев, порхавших вокруг розового клитора.

— Да кого это волнует? — прохрипел я. — Засунь палец в киску.

Она скользнула одним пальцем в свою узенькую щель.

— Еще один, — потребовал я.

Она немного помедлила. Но я больше не мог ждать, черт бы все это побрал. Качнувшись вперед, я оттолкнул ее руку и одним толчком вошёл в нее на всю длину. Она запульсировала вокруг моего члена, когда ее накрыла волна оргазма, а после нескольких толчков я тоже кончил.

— Это так развратно, — повторила она хриплым, сексуальным голосом.

Я не стал выходить из нее. Вместо этого, упёршись лбом в ее плечо, перевел дыхание и ответил:

— Развратно — это хорошо.

— Я знала, что ты так скажешь.

***

— Эта хрень ужасно бесит, — тем же вечером, после очередного раунда секса жаловалась она, помахивая в воздухе ногой с браслетом на лодыжке. Мне он тоже мешал, когда во время секса я несколько раз натыкался на него, но все равно не рискнул бы снять его. Не только потому, что Лука придет в ярость, но ещё из-за того, что без браслета мне придется самому обеспечивать круглосуточный контроль за Джианной.

— Ты привыкнешь. — Я попытался обнять ее, но Джианна выскользнула из моих рук и сдвинулась на самый краешек нашей кровати.

— Никаких обжиманий, пока я вынуждена носить эту штуку, — сказала она.

— Только если ты откажешься от секса.

— Не исключено, что я так и сделаю.

Я опустил руку вниз по её животу и провел пальцем по клитору.

— Почему ты хочешь так себя наказать?

— Самовлюблённый ублюдок. Ты, наверное, считаешь, что твой член наделён магией, но смею тебя заверить: это не так.

Она не оттолкнула мою руку от местечка, которое я поглаживал. Возможно, сама того не замечая, Джианна даже немного шире расставила ноги, чтобы предоставить мне лучший доступ. Лёгким движением я очертил ее нежные складки. Мне нравилась ее шелковистая кожа и то, как отзывалось на мои прикосновения ее тело. Я не нажимал, а лишь слегка поглаживал кончиками пальцев ее киску. Мне нужно было быть осторожнее, чтобы довести ее ещё до одного оргазма, потому что, скорее всего, она ещё не отошла от предыдущего и была слишком чувствительна. Она приоткрыла губы и прерывисто задышала. Склонившись над ней, я обхватил губами один ее сосок. На этот раз довести ее до пика было еще удобнее, потому что я не отвлекался на свои желания и мог полностью сосредоточиться на Джианне, ее учащенном дыхании, полуприкрытых глазах, затвердевших сосках, когда она не устояла перед оргазмом.

Я даже не расстроился, когда Джианна повернулась ко мне спиной, не собираясь отплатить той же монетой и делая вид, что наказывает меня. Я получил то, что хотел.

— Ты же понимаешь, что все, что нас объединяет — это только секс, не так ли? — раздражённо выпалила она.

— Секс важен.

— Конечно, но это не главное.

— Значит, не главное, — сказал я, раздосадованный.

— Вот именно, и больше его не будет. Не надо думать, что я без ума от тебя только потому, что мне нравится с тобой трахаться.

— Спасибо, что предупредила, — огрызнулся я.

Джианна

Во время завтрака я все еще злилась, особенно потому, что, несмотря на грубость моих слов, рожа Маттео слишком сияла самодовольством. Может, он посчитал, что я шучу, или ему было все равно.

Мое тело обладало своим собственным разумом и постоянно горело жаждой его прикосновений. Не помогало и то, что Маттео был похож на парня-модель в этой своей белой рубашке, облепившей торс, и с растрепанными чёрными, как смоль, волосами. Он был ходячий секс и знал об этом.

— На этой неделе мы приглашены на ужин, который устраивает одна из влиятельных семей, так что вам с Арией, наверное, стоит пройтись по магазинам и прикупить себе нарядов.

Я выронила ложку с йогуртом.

— Ты хочешь, чтобы я вышла с тобой в свет? — Я поверить не могла, что он так скоро заставит меня выйти на публику. Прошло всего две недели после свадьбы, и наверняка сплетники перемыли нам ещё не всё кости. — Все только и будут говорить за моей спиной.

— Мне насрать на них, — ответил Маттео, пожав плечами, — и пусть лучше дважды подумают, прежде чем брякнуть что-нибудь при тебе или при мне.

— Я знаю этих женщин, они не упустят такой прекрасной возможности о ком-нибудь почесать языками, а обо мне в особенности.

— Не обращай на них внимания. Их мнение не имеет никакого значения. Они вечно будут нести о тебе всякое дерьмо. Это все, на что они способны.

Меня не заботило то, что они могут сказать, но я никогда не получала удовольствия от общественных мероприятий и сомневалась, что это изменится в ближайшее время.

— Я понимаю, но терпеть не могу эти сборища. Там все насквозь фальшиво. Люди, которые улыбаются тебе в лицо, не колеблясь, воткнут нож в спину, если увидят в этом выгоду для себя.

Довольно долго я считала себя замкнутым человеком и попросту не любила находиться среди большого скопления людей, но во время побега мне удалось побывать на нескольких вечеринках, и я никогда не чувствовала себя на них некомфортно. Даже несмотря на то, что тогда я выдавала себя за кого-то другого, все же ощущала себя гораздо правильнее, чем когда-либо в нашем мире.

— Ты привыкнешь к ним.

— Я не хочу. Потому и сбежала.

Маттео с нескрываемым любопытством всмотрелся мне в лицо, и вдруг его губы дрогнули.

— Значит, ты убегала не только от меня?

— Не раскатывай губу. Однозначно ты стал одной из главных причин, — ответила я.

— Но не единственной.

Я закатила глаза и сделала еще один глоток кофе.

— Мне обязательно присутствовать на ужине?

Маттео поднялся со своего стула и удивил меня, чмокнув в губы.

— Ага. Теперь мне не придется проходить через это в одиночку, когда у меня есть жена, которая разделит со мной мои страдания. Просто делай, как я, когда мне приходится общаться с идиотами: представляй, каково это — отрезать им головы.

Несмотря на то, что я постоянно его отталкивала, Маттео, похоже, поставил себе цель добиться прогресса в наших отношениях. И откуда в нем столько упрямства? Может, я, наконец, наскучу ему и получу шанс уйти?

— Легко тебе сказать, но не для всех убивать людей вошло в привычку.

Воспоминания о Сиде вновь пытались захватить мой разум, но прямо сейчас я не в состоянии была их пережить и потому заставила их исчезнуть.

— Тогда представь, каково было бы наблюдать, как я убиваю людей, которые тебя бесят. В конце концов, это мой долг как твоего мужа — убивать твоих врагов. — Маттео расплылся в своей нахальной ухмылке, в его глазах заплясали смешинки. Внутри меня все пугающе затрепетало, и я постаралась отвести от него взгляд поскорее, одним глотком опустошив чашку.

— Я поднимусь к Арии и договорюсь с ней пройтись по магазинам. Как-никак я должна быть хорошей женой, — произнесла я с насмешкой, но что-то казалось неправильным. Из-за этого меня обуревали противоречивые чувства, как и из-за всего, что случилось за последнее время.