ГЛАВА 17

Джианна

Было уже глубоко за полночь, когда мы наконец-то вернулись домой. Остальные гости по большей части разъехались задолго до нас, но Лука с Маттео как верхушка Коза Ностры должны были остаться и сделать вид, что пытаются разобраться в происшествии. Никто не подозревал их, во всяком случае, в открытую. По большому счету, ни Бардони-младший, ни миссис Бардони убитыми горем не казались. Они лили свои крокодиловы слезы, если мне это вообще не показалось. Может быть, он им настолько же опротивел, как и мне за то короткое время, что я провела наедине с ним.

Мне все ещё было трудно поверить, что моя жизнь сделала такой крутой поворот, и ещё недавно я была официанткой в Мюнхене, а сегодня скрывала преступление собственного мужа. Недолго постояв под струями душа, я скользнула в постель. Маттео до сих пор о чем-то спорил с Лукой в нашей гостиной. Это один из немногих случаев, когда я целиком разделяла возмущение Луки.

Лежа на спине, я смотрела в потолок и слушала их голоса. Электронный браслет лежал возле меня на прикроватной тумбочке, словно насмехаясь надо мной. Может, мне стоило воспользоваться сегодняшней неразберихой и сбежать? Лука, Маттео и Ромеро занимались тем, что подчищали место преступления, а на моей лодыжке не было этого дурацкого браслета. Это была отличная возможность. Тогда почему я не сбежала? Сомневаюсь, что кто-то смог бы меня остановить.

Из-за Арии? Мне бы очень хотелось верить в то, что она — единственная причина. Но когда я маячила в холле, дожидаясь возвращения Маттео, то даже не задумалась о побеге. Почему он перестал занимать все мои мысли? Полгода назад я только об этом и мечтала, эта навязчивая идея поглотила меня целиком, и теперь мне начало казаться, что я размышляю о побеге только из-за того, что считаю себя обязанной это сделать.

Это сильно сбивало с толку. Оказалось, что живя с Маттео, я не настолько несчастна, как могла ожидать. Конечно, он чокнутый убийца, но не то чтобы я не была привычна к такому, и к тому же, по правде говоря, это делало нашу жизнь захватывающей, даже если ненавидела это признавать. Жить, как все нормальные люди, заниматься повседневными делами, зарабатывать деньги на легальной работе было потрясающе интересно, но почему-то все это никогда не казалось мне чем-то большим, чем развлечение.

Открылась дверь, и в спальню вошёл Маттео. Пиджака на нем уже не было, и добрая половина пуговиц рубашки расстегнута. Он просиял присущей ему ухмылкой, прежде чем исчезнуть в ванной.

Я могла притвориться спящей, чтобы избежать разговора с ним, но по какой-то необъяснимой причине мне хотелось поговорить. Когда Маттео вышел из ванной в боксерах, выставив напоказ этот свой мускулистый торс, я чуть не позабыла про все свои планы. Но это и в самом деле было бы чересчур, потому что сегодня умер человек. И каким бы он ни был, так скоро после его смерти заниматься сексом казалось совершенно ненормальным.

Маттео скользнул под одеяло и, приобняв меня за талию, притянул к себе. В его глазах пылал голод, и не осталось ни намека на то, что он еще помнит о недавно содеянном. Он впился своими губами в мои, и я позволила проникнуть его языку внутрь, позволила этому поцелую захватить меня без остатка, до тех пор, пока мое тело не завибрировало от удовольствия. Я нашла в себе силы оттолкнуть Маттео, прежде чем сделаю что-то, за что завтра утром буду себя корить.

Маттео со стоном повалился спиной на кровать.

— Это из-за Бардони, да?

— Может, у меня просто нет настроения, — сердито зыркнула я на него. — Ты не настолько неотразим.

— Как тебе будет угодно, — пробормотал он бархатным голосом, послав предательскую дрожь прямиком по моему позвоночнику. Эта сволочь — мастер манипуляции.

Я решила повернуть этот разговор в более безопасное русло.

— Так тебе попало от Луки?

— Лука никогда ни за что меня не наказывал, — ответил Маттео, усмехнувшись. — Он привык к моей инициативности.

— Инициативности?

Маттео подмигнул мне, и я поймала себя на том, что хочу снова прижаться к нему. Вместо этого натянула одеяло до самого подбородка, чтобы создать еще один барьер между нами.

— Лука был злой как черт.

— Ничего, он это переживет. Как всегда. Рано или поздно он бы все равно убил Бардони. Это был лишь вопрос времени.

Я почувствовала, что этот разговор перестал быть обычной болтовней перед сном.

— Когда ты впервые убил человека? Когда еще ходил пешком под стол?

Маттео осклабился, подперев голову рукой. Он водил пальцами по моей руке, что ужасно отвлекало.

— Нет. По сравнению с Лукой, я поздний цветочек.

— Серьезно? В это трудно поверить.

— Вообще-то нет. Когда я был помладше, Лука ограждал меня от любых проблем. Он был старшим братом-защитником.

— Я даже представить не могу Луку ребенком, и тем более — чтобы он заботился о тебе.

— Так и было. Что в этом такого удивительного? Разве Ария не пыталась защитить тебя, когда ты была помладше?

— Она до сих пор пытается, — кивнула я, поморщившись.

— Вот видишь. И Лука точно так же. Конечно, сейчас ему держать меня в узде гораздо труднее, да и ты осложняешь эту задачу Арии.

— Думаю, между затруднениями, которые возникают из-за меня, и проблемами, которые доставляешь ты, существует огромная разница.

— Дай только время. Я же чувствую, что ты еще не весь свой потенциал раскрыла.

Я прыснула от смеха. Черт бы его побрал. Почему он вечно меня смешит?

— Ты так и не ответил на мой вопрос. Когда ты убил в первый раз?

— Через несколько недель после моего тринадцатого дня рождения.

— И это ты называешь поздним цветочком? Большинство парней в этом возрасте беспокоит рост волос на лобке, а не то, как кого-нибудь убить.

— О, я смирился с волосами на своем лобке задолго до этого, — ответил он дразнящим шепотом. — А большинство парней не являются вторым сыном Капо нью-йоркской Коза Ностра.

— Верно подмечено. Но из Луки получился так себе защитник, если тебе пришлось убивать в таком юном возрасте.

Взгляд Маттео стал мрачным.

— Он сделал все, что мог. Наш отец хотел, чтобы я убил одного из парней, с которым мы с Лукой время от времени тусовались, за то, что тот собирался уйти из мафии.

У меня засосало под ложечкой.

— И?

— Лука достал пистолет и убил парня раньше меня. Папаша конкретно разозлился. Он до полусмерти избил Луку.

Странно было думать о том, что Лука способен на такое проявление заботы по отношению к своему брату, однако, если приглядеться к взаимоотношениям этих двоих, не так и удивительно. Было очевидно, что они заботятся друг о друге, и не имеет значения, бессердечные ублюдки они или нет.

— Лука такой здоровяк. Каким образом его мог кто-нибудь избить?

Маттео усмехнулся.

— Лука мог бы легко уделать нашего папашу, если бы захотел, но он ни разу не дал ему сдачи. Отец был Капо и мог застрелить Луку, как бешеную собаку, если бы тот поднял на него руку.

Иногда я забывала о том, что для мужчин в нашем мире все не так уж солнечно и радужно. Для них предоставлялось больше свободы, когда дело касалось случайных связей и гулянок, но им приходилось нести свое бремя.

— Дай угадаю: ваш отец очень скоро после этого заставил тебя убить кого-то другого. — Я почти не знала Сальваторе Витиелло, но он производил впечатление жуткого мерзавца.

Маттео кивнул.

— Спустя пару месяцев он получил информацию об ещё одном предателе. И тогда он заставил меня перерезать ему горло.

Девочек особо не посвящали в подробности церемонии принятия в ряды мафии, но Умберто, охраняя нас, довольно часто мог невзначай что-нибудь обронить об этом. Как правило, первое убийство на инициации происходило из пистолета.

— Он не позволил тебе застрелить его?

— Нет, вероятно, это подразумевалось как дополнительное наказание, потому что в первый раз я смог избежать убийства. Сделать выстрел гораздо легче, это не такое личное. Использовать нож — грязная работенка. Ты должен подобраться поближе к своей жертве, должен замарать свои руки кровью.

Его голос стал очень тихим. Я слушала его, затаив дыхание, осторожно приподнявшись на локте. Мне хотелось дотронуться до него, но я не решилась.

— Звучит ужасно. Ты смог это сделать?

— А ты как думаешь?

Опять эта пугающая акулья ухмылка. Та, что заставила меня поверить: Маттео способен на что угодно.

— Ты убил его.

— Да. Было много грязи. Его привязали к стулу, так что он не мог дать отпор, но все равно я перерезал ему горло только с третьей попытки. Я был покрыт кровью с головы до ног. Кровь у себя из-под ногтей я вычищал ещё и на следующий день.

— Тогда почему ты предпочитаешь ножи пушкам? Сейчас ты, похоже, совсем не против замарать руки.

— Поначалу мне хотелось доказать отцу, что я крепкий и что он не смог сломать меня, как, вероятно, намеревался. После того, как я стал виртуозно обращаться с ножом и все стали хвалить мои способности, отказаться от него значило пустить все псу под хвост.

Я внимательно посмотрела на него, но лицо Маттео оставалось непроницаемым. Я не могла сказать, всю ли правду он рассказал или оставил худшее при себе: что такие, более личные убийства приносили ему удовольствие. Мы замерли, молча глядя друг на друга, но, почувствовав, что этот момент вновь превращается в чересчур интимный, я легла обратно на спину.

— Ты когда-нибудь задумывался над тем, чтобы убить Луку? Если он умрет, ты станешь Капо. Ты определенно не будешь первым мафиози, убившим члена своей семьи для того, чтобы взлететь по карьерной лестнице.

Лицо Маттео посуровело.

— Я никогда не подниму руку на собственного брата. Мне плевать, стану я Капо или нет, в любом случае, я не буду избавляться от Луки, чтобы занять высокий пост. Лука прикрывает мой зад, а я — его. Так было всегда.

— Это здорово. Очень важно иметь рядом человека, которому можно доверять, — искренне порадовалась я.

Одиночество — большая проблема в нашем мире. Ты вечно окружён множеством людей, но ни одному из них нельзя довериться. Единственный человек, которому я доверяла, — это Ария. Лили была ещё слишком ранимой и юной для большинства моих секретов, а Фаби — парень, и влияние отца на него сказывалось всё сильнее день ото дня. К тому же, я больше не могла с ними даже разговаривать.