Глава 26

Шей.

Его имя отдавалось во мне эхом, резонируя как прыгающий мяч.

— Что он сделал?

Гейдж медленно вздохнул. Выпрямился, положил руки на колени и вздрогнул.

— Хорошо. Была не была. Ты не знаешь, но за дверью твоей палаты дежурят двое полицейских.

— Что?

— Каррутерс и его подельник в больнице. Тебя охраняют, так как один раз он уже на тебя напал. Полицейские опасаются, что Каррутерс может попытаться отомстить, но я так не думаю.

— Я что, ударила их в ответ? Они здесь в качестве пациентов?

— Нет, — коротко рассмеялся брат. — Они здесь потому, что Шей выбил из них все дерьмо.

Внутри у меня все замерло.

— Что?

— Библиотекарша рассказала все кому-то из администрации, и те позвонили твоей соседке по комнате. А она идиотка. Сказала, что твоя единственная подруга — Кристина. Та знала обо мне, так что сразу позвонила, как и мама.

— Мама, — простонала я. Начинается веселуха.

— Я плохо соображал. На одной линии сходила с ума мама. На заднем плане кричал Блейк.

Я снова застонала.

— Надо отдать должное твоей подруге. Она вела себя спокойно. Я слышал, как она испугана, но в то же время казалась невозмутимой. Я повесил трубку и поговорил с мамой.

— Как Шей узнал об этом?

Брат сглотнул и поднял палец.

— Вот почему я объясняю, что не мог ясно мыслить. Я ляпнул, что нужно сообщить Шею. Поэтому могу предположить, что она позвонила и рассказала ему плохие новости. Следующее, что помню, как паркуюсь возле больницы. Мама и Блейк уже в пути, и тут звонит Кейси.

— Кейси?

Гейдж продолжил:

— Слух о том, кто на тебя напали, распространился быстро и до того, как копы добрались до квартиры Каррутерса...

Брат позволил мне додумать остальное.

— Шей позаботился обо всем.

— Именно, — кивнул он. — Когда приехали копы, Шей все еще избивал его. Всех арестовали и привезли сюда, чтобы проверить. Шей вырубил друга Каррутерса еще в квартире, но парень очнулся только здесь. Он сказал что-то Шею и не обращая внимания на полицейских в палате, тот снова бросился на них. Не достал, но пытался. Почти дотянулся. Их закрыла собой медсестра. Чтобы добраться до них, Шею пришлось бы ударить ее, и прежде чем он смог обойти медсестру, полицейские уже схватили его. После этого всех разлучили и приковали наручниками к кроватям.

— Нет!

Мой мозг лихорадочно работал. Шею могут выдвинуть обвинение. Или сделать что похуже. Он может попасть в тюрьму.

— Ходят слухи, что нападение Шея замнут, если замнут первое нападение Каррутерса на тебя. То, после футбольного матча.

— В самом деле? Это сработает?

— В разговоре адвокат сыпал юридическими терминами. Но Шей — это охеренная проблема. В дело вмешались футбольные тренеры. Не удивлюсь, если и декан колледжа тоже. Каррутерс согласился. Ему предъявят обвинение только в нападении возле библиотеки, если Шей согласится.

— Он пошел на это?

Не думала, что из-за меня Шей станет Терминатором. Разберусь с этим позже.

Гейдж покачал головой и пожал плечами.

— Думаю, его немного попугали, чтобы согласился. Я не врубился как, но Шею не предъявят обвинение.

— Невероятно.

— Да, но ему запрещено показываться в больнице. Вы не увидитесь, пока тебя не выпишут.

Шей сделал все это из-за меня.

В голове не укладывалось.

И тут я задумалась о другом.

— А где же все? Мама, Блейк, Кристина?

— Веселая компания твоих подруг провела здесь весь день, но вернулась в общежитие. То же самое касается мамы и Блейка. Они приходили днем. Так как они добирались сюда целые сутки, то отправились в отель немного поспать. Сейчас моя смена. Сегодня я собирался на занятия, чтобы услышать, что говорят в кампусе обо всем этом.

Новый страх окутал меня. Я пока не хотела этого слышать.

— Какой сегодня день?

— Утро среды.

Брат включил телевизор, и я увидела время.

Два часа ночи.

На меня напали в понедельник после полуночи, фактически уже во вторник.

Я потеряла целый день.

Столько всего произошло за прошедшие сутки.

Я едва снова не потеряла сознание.

— Весь кампус знает, что Шей избил Каррутерса. Слухи распространились быстро, и это только то, что я слышал. А что мне не говорили — даже не представляю, — мягко произнес брат.

— О, мой бог.

Я не перенесу этого. Перед глазами промелькнул последний год в старшей школе, но Шей защитил меня. Это…

Я почувствовала, как стены вокруг смыкаются. Комната уменьшилась в размерах.

Что происходит?

Кислород тоже отключили? Нечем дышать.

— Кенз, — Гейдж встал, склонившись надо мной. Его взгляд светился беспокойством. — Эй, что происходит?

Я не могла говорить. Почему я…

Комната опрокинулась.

Я услышала приглушенные голоса.

Потом все снова стало черным.

***

Я упала в обморок.

Унизительно, конечно, но переживаемо.

Позже в этот день в мою палату влетела мама. С широко раскинутыми руками и в укрывающем плечи шерстяном платке. Притянув к себе, она стала нежно меня покачивать.

— О, милая, — пропела она, приглаживая рукой мои волосы так, словно я домашнее животное. — Ты меня так напугала. Я не понимала, что случилось. Не знала, жива ли ты, напали только на тебя или на Гейджа тоже. Для матери нет ничего хуже, чем быть в неведении. — Она отстранилась, надув нижнюю губу и продолжая приглаживать мои волосы. — Ты для меня так же прекрасна, как и в тот день, когда родилась. Похожа на заплесневелый маринованный огурец.

— Мама!

Мое лицо похоже на заплесневелый огурец?

Позади нее раздался тихий смешок, а затем появился старший брат. На пару сантиметров выше нас с Гейджем, как обычно побрит налысо и немного более накачан, но хотя бы нормально одет — в толстовку и джинсы. В руке он держал пластиковый стаканчик.

Я почувствовала запах кофе, и рот мгновенно наполнился слюной.

— Это то, о чем я думаю?

Он засмеялся, ставя напиток на стол рядом со мной.

— Не уверен, что тебе его можно. Думаю, сначала надо посоветоваться с медсестрой.

Он подошел, чтобы обнять меня, и я с удовольствием прижалась к нему.

Гейдж — мой брат в полном смысле этого слова.

Мы дрались, боролись, кричали друг на друга, но всегда оставались друзьями. Блейк на четыре года старше меня, и он заменил нам отца с тех пор, как тот умер от рака, когда мы были маленькими. Как все мы, он смуглый, темноволосый и темноглазый, но его лицо немного круглее. А еще он выше ростом. Более мускулистый, мрачноватый и немного грубоватый, Блейк обладал соответствующим темпераментом.

Именно то, в чем я нуждалась.

Он задержал меня еще на секунду, и я смахнула слезу.

— Привет. Вы, ребята, почему приехали сюда?

Грустно посмотрев, брат убрал прядь волос с моего лба.

— Ты же знаешь маму. Она ненавидит летать. Семейные обстоятельства.

Он поморщился, задержав взгляд на моем лице.

— Я слышал, что твой парень здорово врезал этим придуркам.

Мой парень.

— Ох, — я опустила голову, чувствуя, как руки становятся липкими. — Да. Я тоже слышала.

Он отступил назад, и я снова сосредоточилась на маме. Платок все еще лежал на ее плечах, прикрытый парой синих халатов, а на ногах красовались подбитые мехом сабо. Свои темные волосы она собрала в высокий пучок, а на шее на нитке из бисера подвесила очки. Губы накрасила красной помадой, веки — желтыми тенями и слишком ярко нарумянила щеки.

— Что ты делаешь? Ты же не медсестра. — Указала я на ее одежду.

— Я знаю. — Она опустила глаза очень довольная собой. — Разве это не потрясающе? Я так оделась по двум причинам.

Взяв меня за руку, она придвинулась ближе и повернулась в сторону Блейка. Тот подошел к месту, где ранее спал Гейдж, но приподнялся и сел на подоконник, положив ноги на кресло.

Он покачал головой.

— И слушать ничего не хочу. Ты выглядишь как сумасшедшая. Я не хочу в этом участвовать.

Она захлопала ресницами, глядя на меня.

— Это модный тренд. Никто не додумался до этого раньше. Я принесла все, чтобы подготовиться. Смешаться с толпой. Сыграть эту роль. Я буду заботиться о тебе, поэтому какой наряд лучше того, который носят профессионалы? Разве это не потрясающе? И мне удобно. Медсестрам так удобно. Все равно, что идти на работу в пижаме. Я немного завидую. Может, мне стать медсестрой?

Блейк вытащил телефон, но махнул рукой в мою сторону.

— Назови ей другую причину. Настоящую причину, по которой ты так одета.

— Ох, — прижала она руку к груди. — Да. Если понадобится куда-нибудь прокрасться, у меня будет больше шансов выглядеть, как своя. Ты в курсе? В больницах есть всякие странные комнаты. Никогда не знаешь, куда придется идти, но где тебе не положено быть.

— Ты сумасшедшая, — согласилась я с Блейком.

Махнув рукой, она рассмеялась.

— Мои дети такие забавные.

С этими словами она обернулась, потому что в палату вошла медсестра. Та остановилась, хмуро посмотрела на нашу мать, покачала головой и подошла к кровати.

Она объяснила то, что я уже знала: меня выписывают. Доктор заходил раньше и выдал справку о состоянии здоровья. Из-за сотрясения мозга в течение следующих двух недель мне не разрешалось садиться за руль и напрягаться.

В это время могли появляться различные симптомы: несвязные мысли, невнятная речь, тошнота, головокружение, потеря равновесия и целая куча других. Эх, если бы мне запретили заниматься математикой, я бы не расстроилась. Все пройдет, но следовало вести себя осторожно, чтобы не повредить голову. Что и произошло, судя по всему.

Пока Блейк вез меня в инвалидном кресле, я не могла понять, что творит мама. Когда мы шли по коридору, она разговаривала со всеми подряд и вела себя как на параде. Я бы не удивилась, начни она дирижировать. Она смеялась, рассказывая окружающим, как мы счастливы, и как страшно ей было становиться матерью, поэтому, когда мы добрались до входной двери, я уже дошла до точки.

Предполагалось, что я до самой машины останусь в инвалидном кресле, но я не выдержала. Раздражение и внутреннее напряжение (хотя я и не понимала почему) ощущались у меня в животе как два валуна. О чем бы я ни думала, они никак не покидали меня. Я получила рецепт на обезболивающее, но пожалела, что не увеличила дозу морфина, просто чтобы добраться до машины.