Глава 44

В том, чтобы гулять ночью в одиночестве ощущалось нечто особенное.

Общежития кампуса хорошо освещались, и у входа толпились люди. По дороге от своего корпуса к библиотеке я миновала нескольких других. Вокруг слышались смех и разговоры, и вечер казался таким мирным.

Иногда это может сыграть с разумом злую шутку.

Когда ты считаешь, что в безопасности и что можешь спокойно ходить среди зданий по ночам, что вокруг никого. Поступая так, человек начинает наслаждаться красотой окружающего мира, но в любой момент все может разбиться вдребезги. Раньше я словно жила в пузыре, думая, что в нем безопасно, и на меня никогда не нападут, а теперь он лопнул.

Я понимала, что есть нехорошие люди.

Поступая в колледж, я готовилась к худшему. Мне хотелось иметь несколько верных друзей. Это стало правилом номер один и моей целью. Правило номер два гласило: никаких трагедий. И, наконец, в-третьих, мне следовало измениться самой. Ограничивая себя таким образом, я была полна решимости выполнить все пункты.

Этот год заставил меня поступиться всеми принципами до единого.

Шей очень сильно приложил к этому руку, и одна мысль о нем вызвала у меня задумчивую улыбку. Наверное, если бы за мной сейчас кто-то наблюдал, подумал бы, что я под кайфом, но это не так.

Все дерьмо, что случилось со мной, сделало меня сильнее.

С самого начала я считала себя сильной, но время показало, как ошибалась. Это такая малость по сравнению с тем, что я чувствовала сейчас.

На меня во второй раз едва не напали, причем в месте, которое считалось чуть ли не моим домом. Во всяком случае, общежитие должно было стать моим домом. Все случилось в коридоре, но ничего страшного со мной не произошло. В первый раз на меня напали неожиданно. Два парня ударили из-за спины. Фиби подошла ко мне спереди, тем самым предупредив. А потом еще и объяснила, почему собирается причинить мне боль.

Я вздрогнула, гадая, какова была ее конечная цель.

Но это не имело значения, потому что ее спугнули.

Теперь она далеко.

И я сделаю все возможное, чтобы держаться от нее подальше.

Но при этом не лишиться всех радостей студенческой жизни.

Я буду жить в своем общежитии. Спать в своей постели. Встречаться со своим парнем, не оглядываясь постоянно через плечо. Я буду ходить по этому гребаному кампусу, и мной не будет управлять страх. Он не станет диктовать, что мне делать, и если я, черт возьми, хочу идти в библиотеку в восемь тридцать вечера, то я, черт возьми, пойду.

Я срезала дорогу через закусочную, где стояли почтовые ящики. И уже миновала библиотеку, которая находилась в соседнем здании, когда услышала двойной сигнал, словно кто-то запирает машину.

В углу между двумя строениями располагалась автостоянка. Ей пользовались в основном сотрудники, хотя кое-кто из студентов тоже получил специальные пропуска. В основном те, что жили за пределами кампуса и хотели иметь ближайшую парковку к библиотеке. Я знала, что у Шея такое разрешение имеется, и уже поворачивала голову, чтобы посмотреть, там ли его джип.

Именно тогда я заметила его, и меня охватила паника.

Я остановилась как вкопанная. Под натиском охвативших чувств вся моя бравада сгорела в одно мгновение. И пеплом опала к ногам. Я практически наяву видела, как мой боевой настрой превратился в ничто.

Я выпрямила колени.

Это был Кэмерон.

С опущенной головой он шел мне навстречу. Немного сгорбив широкие плечи, парень выглядел напряженным. В рубашке, концы которой торчали из брюк цвета хаки. С растрепанными, словно после долгого рабочего дня или какого-то мероприятия, волосами.

Я не могла пошевелиться.

Внутренний голос вопил, чтобы я двигалась, но он оказался недостаточно громким, чтобы заставить тело действовать.

Страх вернулся, концентрируясь внизу живота.

Словно я со стороны наблюдала, как идет под откос поезд. Как в замедленной съемке я увидела, как Кэмерон поднял голову. Под его глазами залегли тени. Держа ключи в руках, он подбрасывал их вверх, затем рассеянно ловил, прежде чем бросить снова.

Он смотрел прямо перед собой, явно витая в своих мыслях. А потом краем глаза заметил меня.

Замедлив шаг, он остановился и повернул голову.

Наши взгляды встретились, и на лице Кэмерона ясно отобразились обуревавшие его эмоции.

Изумление.

Замешательство.

Потом гнев.

Последнее ярко вспыхнуло в его глазах, и он, запнувшись, остановился.

Нас разделяло семь футов. Если бы я спряталась в дверном проеме, он прошел бы мимо. Этой стычки можно было избежать, но уже ничего не поделать. Я попыталась заставить себя заговорить.

Однако горло не слушалось.

Кэмерон уставился на меня, стиснув зубы. Его глаза сузились. Я наблюдала, как сначала он расправил плечи, а потом снова расслабил, выглядя так, будто приготовился сразиться со мной.

И тоже продолжал хранить молчание.

Я только что прошла мимо трех зданий, перед которыми толпились люди, однако здесь, в самом центре кампуса, не было никого.

Я бы не удивилась, если бы по улице в этот момент прокатилось перекати-поле.

— Серьезно? — хмыкнул он, засовывая руки в карманы. Его плечи слегка дрогнули. — Ты так и будешь стоять как глухонемая?

Я покраснела.

Не знаю, почему, но это сработало.

Ко мне вернулась способность говорить.

— Не оскорбляй глухонемых.

Кэмерон фыркнул, немного остывая, однако все еще продолжал злиться. Гнев словно бурлил под поверхностью, и я это явственно ощущала. Мои внутренности скручивались в узлы в ожидании.

— Ты о чем вообще? — Его взгляд метнулся в сторону, а потом снова сосредоточился на мне. — В чем твоя проблема? — Он внимательно посмотрел на меня, потом опустил глаза вниз и снова поднял. — Что? Ты боишься меня?

Ладно, Кеннеди.

Я решила подбодрить себя еще одной зажигательной речью. На этот раз я должна победить. Я нуждалась в этом.

Он не собирается тебя убивать. Он не его сестра. Он не Каррутерс и не его трусливый друг. Он не те придурки, которые гонялись за тобой или издевались над тобой в классе. Он здесь не для того, чтобы напугать тебя, причинить вред, сломить тебя.

Потому что. Ты. Не. Позволишь. Ему.

Понятно, Кеннеди?

Ты поняла это?

Я торжествующе трясла руками. Подбадривала себя. Издавала в голове всевозможные призывные крики.

Потому что на самом деле была слишком напугана, чтобы сказать что-то еще.

Он склонил голову набок.

— Да что с тобой такое? В последний раз, когда я тебя видел, ты была боевой.

У меня вырвался гортанный смешок.

— В самом деле? — я снова хохотнула. — В последний раз, когда ты меня видел, я была боевой?

Кэмерон не ответил, опустив плечи еще на дюйм.

Я шагнула к нему. Казалось, что иду по мокрому цементу, но я все равно двигалась вперед.

— Ты хочешь знать, что со мной случилось? Ты — ублюдок.

Один уголок его рта опустился вниз.

— Нечего меня оскорблять.

— Ты назвал меня глухонемой.

— Это не оскорбление, если так и есть.

Твою ж мать. Ну что за мудак. Мои ноздри раздулись.

— Вряд ли твои слова могут сойти за ласковое обращение. Ты, не задумываясь, обозвал меня. Нельзя так говорить, особенно когда понятия не имеешь, каково людям, которые не слышат, не могут говорить, ходить, делать простые вещи, которые ты принимаешь как должное.

Я вздохнула с облегчением.

Способность говорить вернулась.

Боевой дух, который Кэмерон так хотел увидеть, возвращался. Я чувствовала, как он вдохновляет, подпитывая меня.

Я выше подняла голову.

— Ты злишься. Я вижу это, и ты хочешь знать, что со мной случилось? Твоя сестра случилась. Такие мудаки, как Каррутерс, случились со мной. Придурки вроде его друзей, которые думали, что можно наброситься на меня, опустить, потому что я осмелилась выступить против одного из них. Такие девушки, как моя соседка по комнате, которая считала себя лучше только потому, что со своей компашкой чувствовала себя сильной и думала, что может сломить меня, так как я одиночка. Ты последний человек, которого я сейчас вижу, и ты последний, кому я позволю причинить мне боль.

Правильно.

Я вскинула кулак, едва не врезав себе им.

Поэтому подвинула его на дюйм и подняла повыше. А потом выпятила грудь.

И усмехнулась. Каково, козлище? А?

Кэмерон только приподнял бровь.

— Ты пьяная?

Он выглядел невозмутимым, и я почувствовала, словно в мой подбадривающий шарик вонзилась игла. Решив, что все нормально, я выдохнула.

И закатила глаза.

— Что ты здесь делаешь? Это не твой кампус.

Он вытащил ключи и помахал ими в воздухе.

— Сегодня вывезли вещи моей сестры. Мне пришлось отвезти ее ключи. Завтра мы уезжаем из города.

Ох.

Я почувствовала себя задницей.

— Я думала, ты здесь, чтобы причинить мне боль.

Кэмерон снова поднял брови. На его лице читалось удивление.

— Ни в коем случае. Я больше не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с Шеем. Я покончил со всеми в Дулейн.

— Что ты имеешь в виду? А как же Сабрина?

Он на мгновение опустил глаза.

— Она порвала со мной. Видимо, встречалась со мной по неправильным причинам. — Кэмерон снова закатил глаза и прошипел: — Она все еще любит Коулмана, так что предупреждаю, Кларк. Сабрина может охотиться за твоим парнем.

Меня это не тронуло. Даже ни капельки не задело.

— Что, она не хочет связываться с твоей одержимой преследованием сестрой? — бросила я в ответ.

Его глаза превратились в щелочки. Он неестественно замер.

— Осторожнее, Кларк. Ты говоришь о родном мне человеке.

— Который одержим тобой. Одержим моим парнем. И даже немножечко мной. Твоя родственница облажалась.

— Ну да, конечно. — Руку с ключами он засунул в карман, а другой потер затылок. — Каждая семья в той или иной степени облажалась. Мы получили свое и несмотря на то, что ты думаешь, Фиби просто больна. Это все. Она не злодейка.

— В самом деле? — сухо поинтересовалась я. — А кто тогда?

— Никто. Здесь нет злодеев. Все плохие. Все хорошие. Все меняются, и завтра ситуация может перемениться. Сабрина бросила меня, потому что ты наехала на нее. Я мог бы разозлиться и обвинить тебя, но я этого не делаю.