Я задыхаюсь и хватаюсь за грудь.

— Ты попал в тюрьму из-за этого?

— Тюрьма для несовершеннолетних и меня лишили прав до тех пор, пока мне не исполнилось двадцать пять, но в итоге отпустили меня на свободу. Я заслуживаю того, чтобы все еще гнить в той тюремной камере.

— Это был несчастный случай, Зак. Ты же не хотел причинить ей боль. Ты должен научиться прощать себя, — говорю я.

— Не думаю, что когда-нибудь смогу это сделать. Самое лучшее, на что я могу надеяться — это маленькие мгновения забвения, как мое время с тобой. — Он пристально смотрит мне в глаза. — Когда я с тобой, не чувствую себя так дерьмово. Ты даешь мне надежду, что когда-нибудь я смогу стать лучше.

Я кладу руку ему на плечо.

— Ты и так уже хороший человек. У тебя доброе сердце. Я знаю это. Ты тоже должен это знать.

Он кладет свою руку на мою, которая все еще лежит на его предплечье.

— Я стараюсь, но в глубине души понимаю, что не заслуживаю ничего хорошего.

Я встаю и обнимаю Зака за шею. Он крепко обнимает меня за талию, и мы прижимаемся друг к другу, соединяясь без слов.

Этот человек гораздо сложнее, чем я думала. Я рада, что он доверяет мне настолько, чтобы рассказать свою историю, но у меня такое чувство, что он давно не знал настоящей любви, и это многое объясняет. Это ответ на вопрос, почему он никогда не остепенится, хотя у него доброе сердце.

Я собираюсь показать Заку, что он способен дарить и получать любовь. Он заслуживает того, чтобы знать, что способен на это.