Он стукнул в дверь апартаментов Марины и сразу открыл её, потому что со стуком невидимость слетела сразу: в коридоре никого не было.

- Кто там? - спросила Марина и вышла из своей комнаты.

При виде Шторма она закусила губу и растерянно оглянулась.

Ведун пересёк общую комнату апартаментов и подошёл к комнатке, где она обычно проводила время. Эта новая Марина, несмотря на её некоторые прежние недостатки, уже завладела его любопытством. Ему стало интересно, откуда она берёт кипяток для готовых завтраков. Протиснулся мимо неё в дверях и огляделся. Чашка с кипятком - о температуре он узнал по слегка вьющемуся парку над водой - стояла рядом с одноразовой тарелочкой, полной высыпанного туда готового завтрака. Обернувшись, Шторм посмотрел на руки Марины. Ага, из учебника Мелинды она освоила творение огня. Прекрасно. Ей всё ещё любопытна её сила.

- Марина, - укоризненно сказал он. - Ты опять это сделала!

- Что? - угрюмо отозвалась она.

- Ты знала, что твоя семья однажды снова снимет все деньги с твоей карточки, и всё же оставила им пароль. Я же просил не давать им его!

Её лицо вдруг стало потрясённым, а глаза замерли, а потом быстро-быстро заморгали, как будто она пыталась удержать слёзы. Наконец она снова уже до крови прикусила губу и наконец сумела выговорить дрожащим голосом:

- Шторм, прости меня, пожалуйста...

Ничего не понимая, он смотрел на неё... И сообразил.

- Ты решила... Решила, что я разозлился на тебя и забрал твои деньги?

Она отвернулась, но кивнула.

А он снова перевёл взгляд на стол, привычно забитый учебниками, от которых она освободила уголок для скудного обеда, пригляделся. Пакет был наполовину пуст. И половина его содержимого явно пребывала не в тарелке. И не в желудке Биллима, который деловито обгрызал яблоко, сидя на постели.

- Марина, ты сегодня не завтракала? - медленно спросил он.

Не оборачиваясь, она покачала головой.

- Дай мне карточку, - велел он. - И поклянись, что пароль твоя семейка больше не получит. Пусть они тебе будут слать сколько угодно требований помочь им, не смей отдавать им деньги! Моя семья достаточно им платит. Ну, клянись!

- Клянусь... - Голос дрогнул, но ведун расслышал нотки, которые ему понравились.

- А теперь... - Он подошёл к ней и вынул из свёртка курточку. - Надевай. Идём в студенческое кафе. Пообедаем вместе.

Но идти сразу не получилось. Едва Марина обернулась посмотреть, что он предлагает ей надеть, слёзы хлынули так, что ей пришлось уткнуться в покрывало с постели и проплакаться. Шторм, выйдя из комнатушки, ждал терпеливо и только раз залепил себе с досады мысленную оплеуху: как он ещё утром не заметил её странной худобы!

Зато пришла в себя она быстро - не в пример той, прежней. Он помнил, как она плакала в первый раз, придя к нему с опустевшей карточкой, и не могла остановиться, рыдала до заикания. Её семейка, кажется, решила, что из единственной дочери получилась неплохая дойная корова, и брала с карточки её личные деньги так беззастенчиво, что не оставляла Марине ни гроша...

Сегодняшняя Марина вышла к нему, снова припудрившись (и это он тоже только сейчас понял - утреннюю пудру!), с лицом спокойным и решительным. Она протянула ему карточку и спокойно сказала:

- Клянусь никому не давать пароль. Спасибо, Шторм.

А он внезапно загляделся на её впавшие глаза, покрасневшие, но уверенные, и покачал головой.

- Мне нужна точка в этой клятве.

Она подняла глаза на него. Он ещё думал о том, спросит ли она, в чём эта точка заключается, а девушка уже шагнула к нему и встала на цыпочки. Поцелуй был короток, но ладошка задержалась на его лице дольше положенного. Когда ссадина на скуле стянулась в здоровую кожу, Шторм повернулся и молча предложил Марине руку.

Двенадцатая глава

"Господи, какой же дурой он меня, наверное, посчитал!" Марина шла, привычно выпрямив спину и расправив плечи. И не только потому, что идущий рядом ведун высок. А потому что рядом со Штормом она не могла идти иначе. Несмотря на безобразную утреннюю стычку - почти драку, она не могла не признать, что официальный жених обладает обаянием существа, чувствующего за собой поддержку сильного и знатного рода. И Марина, хоть и понимала, что является всего лишь официальной невестой, начинала проникаться осознанием: спустя несколько лет она станет частью этого рода. Допустим, что и временно.

"Ну и пусть посчитал! Главное, он до сих пор не знает, что я другая! А ведь я чуть не проговорилась... Хорошо ещё, он не понял, что я понятия не имею о том, что может сделать семья "той Марины". Но мне теперь наплевать на неё. Раз они пытаются залезть в её карманы, не считаясь с тем, что оставляют её совсем без денег, лучшим выходом из этой ситуации будет вообще не реагировать на них!.. Ой... А ведь я ему ещё и ногу ушибла... Предложить после обеда убрать там синяк? Больно же..."

Самобичевание закончилось, едва она переступила порог студенческого кафе и вдохнула та-акие запахи!.. Насколько Марина поняла, сюда приходили все те, кто не имеет апартаментов или не желает обедать в одиночестве. Девушке пришлось быть настороже: лихорадочно вспоминая дневник "той Марины", она пыталась сообразить, ходила ли "та Марина" в кафе с ведуном или без него. Но память молчала.

Шторм усадил её за стол, в середине которого стояла плетёная корзинка с крекерами, галантно выдвинул стул и сел напротив, протянув Марине глянцевое, "вкусно" оформленное меню:

- Что выберешь?

Марина заколебалась с ответом: а вдруг здесь такие блюда, о которых она не знает? Одно дело - есть незнакомые вкусности в одиночку. Другое - манипулировать орудиями прибора здесь, где надо соблюдать малейшие правила "поедания" этих блюд. Попробовала вывернуться:

- Ты пригласил меня - тебе и выбирать. Полагаюсь на твой вкус.

Шторм некоторое время непроницаемо смотрел на неё, а потом кивнул.

- Спасибо. Так и сделаю.

Вместо того чтобы дождаться официантку, ведун отошёл к барной стойке. Несмотря на голодный желудок, несмотря на непрерывно сглатываемую слюну, которую сумела удержать, лишь отправив в рот парочку миниатюрных крекеров из корзинки, Марина насторожённо посматривала на него, когда в диалоге с барменом он отворачивался от их столика. Именно потому она уловила момент, когда Шторм склонился к стойке и что-то написал на листочке, который тут же передал бармену.

Затем к нему подошла официантка, и он быстро продиктовал свой выбор в меню.

Успокоившись, девушка огляделась. Студентов здесь было достаточно, а в одном из уголков обедали преподаватели, которые одновременно вполголоса обсуждали какие-то записи в больших тетрадях. Уголок... Марина хмыкнула: Шторм усадил её в самом тёмном углу и не зажёг свечи в канделябре, изогнуто свисающем со стены. Зажечь, что ли, пока его нет? Вот удивится! Хотя... Он уже видел, что вскипятить воду она сумела.

Вернувшись к столику, Шторм спокойно сел и улыбнулся Марине.

- Ты не будешь возражать, если с нами за одним столом пообедает Буклих?

- Нет, не буду, - подражая ему, бесстрастно ответила девушка, в душе мгновенно возмутившись: поставил её перед фактом, а потом спрашивает разрешения? Это же записку для крылана он оставил бармену, чтобы тот нашёл посыльного!.. Зато теперь понятно, почему ведун усадил её именно в этом, самом тёмном углу! И... приятно, что он всё-таки сказал о том, что пригласил друга, а не придумал ситуацию, когда крылан появился бы, свалившись как снег на голову.

Будто понимая её чувства, ведун продолжил:

- Обычно мы едим вместе, и мне бы не хотелось оставлять Буклиха в одиночестве сегодня. Особенно если ты не возражаешь.

Издевается? Марина натянула на губы радостную улыбку и предложила:

- А давай его и на ужин пригласим?

Ведун не успел ответить - появился Буклих. Видимо, посыльный нашёл его неподалёку от кафе. Но, как выяснилось позже, вопрос Марины Шторм запомнил.