Однако лед трещал, гигант пытался вырваться. Сразу у него это не получилось, он начал собираться складками, и морозильщики этим воспользовались, поймав складки во все растущую ловушку.

— Атакуйте везде, где он хотя бы немного приподнят, — велел Гриф, и основная группа разбилась надвое, стреляя в складки с каждой стороны.

Морозильщики начали парами возвращаться ко мне и тут же уноситься обратно укреплять ледник — те части, которые раскололись или крошились. Танза перелетела к краю, когда гигант изменил тактику и сгорбился, пытаясь полностью перекрыть доступ к своей нижней стороне.

Ближайшая к нам группа воспользовалась возможностью усилиться, а потом Рууэл, висевший где-то под кораблем, сказал:

— Он собирается напасть. Всем собраться спереди. Облетайте, удерживая дистанцию.

На видимой спине гиганта начали собираться сверкающие голубые линии. Я отвлеклась, потому что Сонн велела мне встать на колени и схватиться за край люка — самолет внезапно рванулся вперед. Многим из вернувшихся сетари тоже пришлось последовать нашему примеру.

Ионот уже складывался вертикально, пытаясь при этом не раскрывать боков. Я не уверена, знал ли он, что сетари отступили — он начал испускать столько энергии, что я потом все видела словно через отпечатки светящихся вен.

— После взрыва он собирается прыгнуть вперед, — сообщил Рууэл. — Вниз по моему сигналу и бейте по нижней стороне всем, чем можете. Льды, у вас будет минимальный шанс поймать его снова.

Свечение гиганта превратилось в огромный нимб — демонстрация силы электричества, перед который способности сетари кажутся пустяком. Ветер нес такой сильный запах озона, что обжигало нос, я зажмурилась, и тут Рууэл скомандовал:

— Вперед!

Я не смотрела журнал миссии, не видела того, как сетари летели под это «поле», когда оно прыгало. Даже мысль об этом меня нервирует — их так легко могло раздавить. Я сидела на корточках, не поднимая головы, и не позволяла себе взглянуть даже на канал камер корабля, пока не услышала тихий вздох облегчения со стороны Сонн.

Получив второй удар снизу, гигант взвился вверх и опрокинулся назад, пытаясь вырваться. Если бы ему это удалось при первой попытке, то, вероятно, удалось бы и удрать, но его снова приморозили в самом невыгодном для него положении — уязвимой стороной вверх и без защиты от непрестанных ударов. Самолеты группы поддержки аккуратно подлетели поближе и тоже начали поливать гиганта из своего оружия.

Проклятая штука была такой огромной, да еще и без головы или сердца, на которых можно сосредоточиться. Только через десять минут непрерывного огня гигант перестал вырываться. Во время последнего цикла усиления я почувствовала, что действительно больше не могу, каждое касание отдавалось внутри болезненной тяжестью. Успело пройти меньше половины, я посмотрела на Сонн, и даже говорить ничего не пришлось. Она, похоже, сама собиралась остановить народ и тут же сказала:

— Девлин на пределе, возвращается внутрь.

Пар слевитировал меня вниз, а потом их с Сонн отозвали в поддержку группы воевавших с эскортом. На них напало чуть ли не пятьдесят пикировщиков, но сетари не сообщали численность противника, пока не стало ясно, что гигант обезврежен. Всех, кто еще как-то держался на ногах, отправили к ним на помощь.

Одна из серых костюмов сопровождения заставила меня выпить нечто с вкусом карамели с теплым молоком, но даже от ее прикосновений мне было тяжело, и я пыталась несколько бессвязно протестовать. А потом отключилась в кресле по соседству с уже спавшей Мори.

Хр-хр-хр…

Я проснулась на очень плоской и твердой кровати в нише за занавеской. На меня, ухватившись за край койки в ногах, смотрела девочка лет одиннадцати. Совершенно Уэнзди Аддамс по виду: тугие черные косы, высокий лоб, огромные глаза. Я с минуту пялилась на нее, пока не убедилась наконец, что она мне не чудится.

— Ты так и собираешься тут лежать? — спросила она в конце концов.

— Ты так и собираешься там стоять? — парировала я.

Я совсем запуталась — ведь заснула на корабле, и вот уже где-то в другом месте, с кем-то совершенно мне незнакомым, и никакого понятия, как я сюда попала.

— Нет. Но я не могу брать интервью, пока ты лежишь. Плохо будет смотреться.

Я моргнула, услышав нотки нетерпения, и протерла сонные глаза:

— Мне казалось, всякие юные репортеры не могут записывать мой вид.

— Контуры запишутся, — ответили мне и добавили недовольно: — Садись скорее. У меня куча вопросов и очень мало времени.

— Знаешь что, — я оперлась на локоть, — мы будем меняться, вопрос за вопрос. Сначала ты: тут — это где?

— Тимеса. Моя очередь. О чем из своего мира ты больше всего скучаешь?

— О семье.

— Кроме семьи.

— Это уже новый вопрос.

Я насмешливо улыбнулась и села, прислонившись к стене. Тимеса нашлась в энциклопедии: одно из крохотных поселений с обрабатывающим заводом, разбросанных по массиву Дол. Интерфейс сообщал, что после сражения с гигантом прошло два кассе (около пяти часов).

— Мы пережидаем здесь шторм?

— Ага. По чему, кроме своей семьи, ты больше всего скучаешь?

— По друзьям. — Я ухмыльнулась, увидев ее гримаску, и добавила: — По еде, по музыке, по книгам. Сильно скучаю по кое-чему, что читала, потому что не знаю, как кончится.

— В чем самая большая разница между людьми твоего мира и здешними?

Я не стала напоминать, что очередь моя, а вместо этого просмотрела списки отрядов, проверила, кого можно позвать. Однако почти все и здесь, и на базе оказались недоступны. Первый отряд вернулся с маршрута, но спал. Меня ждали письма от них.

— Тара менее разнообразная, чем Земля, — ответила я, подумав. — Здесь все говорят на одном языке, а на Земле их сотни. На Земле люди сильнее отличаются по виду. Гораздо больше разных обычаев. — И непонимания, и войн из-за этого. — Но нет экстрасенсов.

Рууэл не спал, но я очень строга к себе в том плане, когда к нему можно обращаться, поэтому решила позвать Нилса. Отправила ему текст: «Нужно спасать от нахальной девочки».

— Ты работаешь с сетари, правильно? Какие способности у тебя есть?

— Главным образом способность зарабатывать головную боль. А у тебя есть способности?

Нилс открыл канал и веселым голосом сказал:

— Рад видеть, что ты проснулась. Что у тебя за страшные неприятности?

— Левитация, — кратко ответила девочка, хотя мне не удалось понять, что ей не понравилось, моя уклончивость или вопрос. Она наклонила голову, и я поняла, что она тоже разговаривает еще с кем-то — и судя по выражению лица, этот кто-то предлагает ей вопросы. — Кто из сетари самый красивый?

— Капитан третьего отряда, — без колебаний ответила я и добавила: — Способность летать — одна из лучших. Хотелось бы мне ее иметь. Ты так сюда попала?

А Нилсу написала: «Бесстрашная девочка-репортер разбудила меня для эксклюзивного интервью. Совсем нескромные темы».

— Насколько правдива серия «Скрытой войны» про тебя? — продолжила девочка, проигнорировав мой вопрос. — Она тебе понравилась?

— Там много выдуманного. Но кое-что было на самом деле, например, то, как на меня чуть не наступили как-то прямо посреди ночи. Не думаю, что смогу получать удовольствие, глядя на это. Тогда была очень расстроена, потому что кто-то взял случившееся со мной и сделал из этого развлечение, лишь бы заработать деньги.

Я задумалась, не выступить ли в защиту четвертого отряда, но была избавлена от необходимости что-то решать тихим шорохом двери.

Девочка обернулась, затем сложила руки на груди и с упрямым выражением на лице ждала, пока занавеску не отдернули и не показались оба — и Нилс, и Рууэл.

— Вы нас прервали, — огрызнулась она, совершенно не пугаясь при виде почти двухметровых супер-опасных экстрасенсов в черных костюмах.

Нилс рассмеялся, удивленно, но без досады.

— Мне часто говорят, что я не вовремя, — весело заявил он. Легко повел рукой, и девочка поднялась на полметра над полом. — Однако устоять против меня невозможно.