Вздрогнув, Арн сбросил оцепенение вызванное яростью черного дракона и бросился в бой. Мифриловый меч пропел короткую песнь и по рукоять вошел в грудь ближайшего противника. Сбросив тело с клинка, Арн подсек ногу еще одному воину и безжалостно добил раненного, пронзив ему горло. Плечо обожгла боль, но Змееглазый все же успел среагировать и, отступив, пронзил еще одного противника.

Слева что-то промелькнуло, и охотник почувствовал, как волосы у него на голове встают дыбом. Посланная Аликой молния с треском пролетела в нескольких дюймах от Арна, мгновенно испепелив угрожавшего ему копьем человека.

— Меня же убьешь! — вскрикнул охотник.

Прежде чем ведьма успела ответить, Арн вдруг бросился на нее. Но споткнулся о мертвеца и распластался на земле. Однако предназначавшийся девушке арбалетный болт, не достиг цели, бессильно звякнув о броню Вэлфиара, закрывшего Алику своим телом. Арн быстро вскочил на ноги, но все было уже кончено.

— Презренные черви, — с ног до головы покрытый чужой кровью, Вэлфиар мрачно возвышался над изувеченными телами побежденных. — И один жалкий трус, — он с ненавистью взглянул на уносящегося прочь всадника — единственного, кому хватило ума не связываться с таинственным рыцарем в черной броне.

— Достанешь? — Арн посмотрел на Алику, но ведьма покачала головой.

— Слишком далеко.

— Да и пошел он! — Арн зло сплюнул под ноги. — Пусть проваливает, — Змееглазый махнул было рукой, но сразу же скорчился от боли.

— Дай посмотрю.

Алика усадила мужчину на землю и с трепетом склонилась над его раной. Арну такая забота была настолько приятна, что он даже решил не разыгрывать героя, а позволить девушке осмотреть себя. Приложив к ране спутника оставшиеся травы, ведьма скрылась в лесу, чтобы набрать новых — необходимо было пополнить запасы, пока есть возможность. Ведь никто не знает, сколько ран успеют получить спутники за время своего путешествия.

— Я скоро вернусь, — напоследок сказала Алика и быстро зашагала в сторону леса. Проходя мимо черного дракона, девушка задержалась и с благодарностью заглянула ему в глаза.

К удивлению Алики, Вэлфиар снисходительно кивнул ей и быстро отвернулся, словно пребывая в смущении. Когда стройная фигура девушки скрылась за деревьями, Мраконосец украдкой посмотрел ей в след.

— Как ты мог позволить этим ничтожествам ранить себя, полукровка? — Вэлфиар встряхнул головой, словно отгоняя какое-то наваждение и вскинул бровь.

— Смотрю, к тебе вернулось былое расположение духа, — воодушевился охотник, обрадованный тем, что дракон, наконец, заговорил. — Только, если для снятия хандры тебе требуется убить дюжину людей, лучше грусти поменьше.

— Будто меня интересует твое мнение, — фыркнул Вэлфиар и широкими шагами направился к пораженному горцу.

Старик одновременно с неподдельными ужасом и восхищением взирал на своего нежданного спасителя. Как он не старался, но не смог сдержать нервной дрожи, когда незнакомец приблизился вплотную.

— Это твой сын? — коротко спросил Мраконосец, кивком головы указав на мертвого юношу.

— Да, это мой мальчик, мой Урт, — горец ласково погладил сына по слипшимся от крови и пота волосам.

— А она? — еще один кивок, на этот раз в сторону девочки.

Старик замялся, но все же ответил:

— Это дочь моих друзей. Их забрала хворь много зим назад, и девочку воспитывали мы… С Уртом. Гата мне, как родная дочь.

Словно услышав, что говорят о ней, девочка застонала и открыла глаза.

— Значит, у тебя еще есть один ребенок. Забирайте тело и уходите. — Бросил Вэлфиар.

Еще раз окинув людей взглядом, дракон отвернулся и зашагал прочь. В его душе бушевали незнакомые ранее эмоции, которые человек бы назвал обычным состраданием. Но Вэлфиар Мраконосец никогда прежде не испытывал ничего подобного и это его смущало.

— Спасибо, благородный господин, — донесся вслед Вэлфиару голос горца.

Остановившись, Мраконосец не оборачиваясь, кивнул и пошел к телеге. Он отчетливо слышал, как заплакала девочка, и как старик неумело пытался ее успокоить, сам с трудом сдерживая слезы.

Вэлфиар не смотрел, как люди поднимают мертвое тело и уходят прочь. Представив себя на месте горца, Мраконосец вдруг ощутил непередаваемую горечь утраты и стиснул зубы. Хуже чувства, чем осознание собственной беспомощности перед жестокой реальностью, древний дракон придумать не мог.

— Куда бы вы ни направлялись — поспешите, добрые люди, — напоследок крикнул Горец прежде, чем скрыться в лесу. — Когда выживший стражник доберется до своих, за вами отправят погоню. Принц не прощает тех, кто перечит его воле! Спасибо вам и прощайте!

— Надо спешить. Собирайтесь, я сейчас, — с этими словами Алика протянула дракону кусок чистой тряпицы и тоже скрылась в лесу.

— Эх, не было печали.

Тяжело спрыгнув на землю, Арн поморщился. Травы ведьмы неприятно щипали кожу, но боль отступала. Орудуя одной рукой Змееглазый начал запрягать лошадей.

— Знаешь, я благодарен тебе, Вэлфиар, — спустя несколько мгновений произнес Арн..

— Мне нет дела, до твоей благодарности, — дракон стер чужую кровь с лица.

Он и не думал помогать охотнику. Вместо этого Вэлфиар забрался в телегу, но уже не сел на краю, как прежде. Устроившись рядом с дочерью, Мраконосец внимательно посмотрел на личико спящей девочки, словно желал запомнить каждую деталь облика Амелии.

Перед внутренним взором дракона вновь появился скорбящий о сыне горец и Вэлфиар сжал кулаки.

— Почему ты помог старику? — закончив запрягать лошадей, Арн уселся на козлы. — Это на тебя не похоже. Я думал ты теперь только и будешь, что жалеть себя.

— Все меняется, — спустя несколько мгновений задумчиво ответил дракон.

— Все, но не вековой черный дракон.

— Слишком много болтаешь, полукровка, — беззлобно огрызнулся Мраконосец. — Сейчас я жалею, что нанесший тебе рану слизняк не преуспел и теперь мне приходится выслушивать все это словоблудие.

— Ты поступил правильно.

— Я поступил так, как захотел и мне плевать, как к этому относишься ты или еще кто-то.

— Но почему? Ты решился тогда, когда колебался я и… — Арн запнулся.

— Найди себе цель, полукровка. Пойми, зачем ты живешь. — Неожиданно посоветовал Мраконосец.

— Легко сказать… Вот ты… А-а-а, — посмотрев на Амелию, догадался Арн. — Кажется, я понял. Тебя тронула забота старика о сыне! Неужто, ты поставил себя на место человека?!

— Я многое переосмыслил, и этот старик… Он помог мне понять одну простую вещь — моя дочь для меня все. Все, Арн. Даже если этот мир поглотит тьма, я не буду слеп. Амелия — мой свет. Она — моя жизнь. Моя слабость, но и моя сила одновременно.

— Сила? Но если что-то случится…

— С ней ничего не случится, покуда я дышу, — произнес Вэлфиар. Уверенность и твердость пронизывали голос черного дракона. — Все, что у меня есть, ты сейчас видишь перед собой, Арн. Запомни: ничто — никогда не станет чем-то, но даже что-то, всегда может обратиться в прах. Береги, что имеешь и делай все, чтобы не потерять то, что тебе действительно дорого. Не позволяй смыслу твоей жизни угаснуть прежде, чем перестанет биться твое собственное сердце.

Пораженный словами Вэлфиара, Арн застыл с открытым ртом, точно так же, как и вышедшая из леса Алика. Ведьма слышала каждое слово Мраконосца, и его речь тронула девушку не меньше, чем Арна.

Никто не ожидал от черного дракона ничего подобного.

Старый замок не пощадило время: не известно, сколько он простоял здесь, разрушенный какой-то неведомой силой, но сейчас некогда величественные стены были не более чем грудой бесформенных камней. Поросшие мхом, огромные валуны были частично скрыты высокой травой, заключены в ее вязкие и прохладные объятия на века.

Лес постепенно обступал замок: маленькие деревца уже тянулись к небу, пробиваясь сквозь мельчайшие трещины и постепенно побеждая камень. Как только люди покинули эти места, природа сразу же принялась возвращать их себе — чудом сохранившиеся остатки стен, сейчас больше напоминали холмы, серый камень практически везде скрывался за листьями и травой.