— Дочь моя, — смягчившись, Ластарот ласково взглянул на Октавию. — Мое время пришло и теперь я могу отправиться к твоей матери. Мы вновь будем вместе, а ты должна прожить свою жизнь. Не здесь. Не в этой тюрьме.

— Но отец! — Прощай, Октавия. — Ластарот рванулся всем телом вперед и плечом отбросил дочь в сторону. Набрав полные легкие воздуха, он изверг из пасти столп пламени, ударивший Вэлфиара в грудь.

На этот раз пламя красного дракона обжигало так, как если бы его хозяин был полон сил. Боль пронзила тело Мраконосца, но усиленная проклятием ярость и нахлынувший гнев сделали свое дело.

В последнюю атаку Ластарот вложил всего себя, все свои мечты, надежды и всю оставшуюся силу. С улыбкой он смотрел, как огромный черный дракон прорывается сквозь его пламя. Взгляды двух противников встретились.

И Вэлфиар нанес удар.

Сверкнули длинные когти Мраконосца. Они пробили потрескавшиеся костяные пластины Ластарота и пронзили его сердце. Красный дракон пошатнулся.

— Нет! — Октавия бросилась к поверженному отцу.

Неожиданно бережно, Вэлфиар положил сникшего противника на холодный пол пещеры и отступил, позволив дочери приблизиться к отцу.

— Зачем?! Почему… — Октавию душили слезы. Казавшаяся совсем маленькой, она прижалась к огромной голове Ластарота и принялась гладить его. — Отец!

— Пришло время тебе жить своей жизнью, а не существовать ради меня, — с трудом произнес красный дракон. — Не скорби обо мне, ибо я ухожу столь достойно, что и не надеялся. Я люблю тебя… Дочь.

Желтые глаза закрылись, по телу Ластарота прошла судорога, после чего он испустил последний вздох. На губах древнего существа застыла улыбка.

Безутешная Октавия до крови вцепилась когтями в отца, но ее легко отстранили.

— Такова была его воля, — только и произнес Вэлфиар.

Глубоко вдохнув, Мраконосец изверг целую волну черного пламени, вмиг охватившую тело Ластарота и превратившую его в пепел.

— Отец… — потерянно прошептала Октавия, не сводя глаз с угасающего пламени. — Ты…

Она повернулась, но уже не увидела перед собой огромного черного дракона. Вместо него в пещере стоял высокий человек в черной броне. Его красивое бледное лицо осунулось, и он выглядел очень усталым. От доспехов к высокому потолку пещеры поднимался пар.

— Я выполнил его последнюю волю. Это не принесло мне радости, — произнес Вэлфиар и пошел прочь. Ему пришлось потратить много сил и последние искры угасающего рассудка, чтобы вернуться в человеческую форму. Стараясь выровнять дыхание, Вэлфиар произнес: — Но знаешь, я завидую ему. Мраконосец понял, что Октавия за его спиной остановилась. Охваченная отчаянием, она собиралась напасть на убийцу отца. Но, пораженная услышанным, замерла в нерешительности.

— Он жил ради дочери и отдал ради нее жизнь. Разве не это величайшее благо для родителя? Ластарот выполнил свой долг перед твоей матерью и перед тобой. Твоя скорбь тому доказательство.

Не оборачиваясь и не говоря больше ни слова, Вэлфиар направился к выходу, но его окликнули:

— Почему ты сжег его? Как же люди наверху? Я слышала ваш разговор.

— Твой отец достаточно страдал при жизни. Я не собирался осквернять его тело и никому не позволил бы этого сделать.

— Но что ты скажешь?

— Что пещеры пусты, а если мне не поверят, то пусть спустятся сами. У тебя еще есть немного времени, чтобы скрыться.

Смущенный охватившими его чувствами, Вэлфиар поспешил уйти прочь. Он не мог понять, как должен был поступить и сделал ли он правильный выбор. Возможно, его поступок приведет к скверным последствиям. Мраконосец понимал это, но, все же, не жалел о содеянном. В конце концов, он поступил так, как подсказало ему сердце, что же до людей наверху…

След от проклятья — волна гнева стремительно взметнулась в груди дракона, и он едва не принял истинную форму против своей воли. Опершись на булаву, Вэлфиар зарычал и встряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение — бесполезно. Затмевающая все вокруг ярость разгоралась все сильнее и сильнее, стремительно пожирая естество дракона.

— Прости, — чья-то ладонь легла на плечо Мраконосца и он обернулся.

Перед Вэлфиаром стояла молодая человеческая девушка с огненно рыжими волосами и пронзительными ярко-желтыми глазами. В грязном изодранном платье она выглядела худой и измученной, но старалась держаться с достоинством.

— Спасибо тебе за то, что ты сделал для отца, — мягко произнесла Октавия и неуверенно потупилась.

— Я… — ярость черного дракона внезапно отступила, когда он заглянул в полные скорби глаза девушки. Даже сейчас, убитая горем, она находила в себе силы для благодарности.

Опустив взгляд, Мраконосец увидел, что Октавия прижимает к груди два грязных свертка.

— Это прах матери и частичка праха отца, — пояснила девушка. — Я хочу развеять их наверху. Если… если ты не против, мы можем сделать это вместе. Кажется, отец очень уважал тебя и он был бы рад, если бы ты проводил его в последний полет.

— Послушай, наверху сейчас много воинов и два мага. У них могут возникнуть ненужные вопросы, если ты сейчас выйдешь вместе со мной.

— Не думала, что люди проблема для тебя, — Октавия удивилась. — Я никогда еще не видела столь могущественного дракона.

— Люди мне не страшны, но они могут причинить вред… — Вэлфиар запнулся. — Тем, кто мне не безразличен.

— «Тем»? — желтые глаза Октавии блеснули в темноте. — Ты говорил что-то о дочери. Есть кто-то еще?

Смутившись, Вэлфиар не ответил. Широкими шагами он шел по пещерам, пока не достиг пути, ведущего наверх. Октавия неотступно следовала за черным драконом.

Кажется, девушка уже поборола свой страх, более того, что-то подсказывало Мраконосцу, что одной проблемой у него стало больше. Так и оказалось.

— Возьми меня с собой! Прошу!

Стоило Вэлфиару ступить на скрипнувшие сходни, как Октавия схватила его за край плаща.

— Мне… мне некуда идти. В родной деревне матери меня считают чудовищем. Горцы очень суеверны. Поэтому мама бежала, едва моя сила начала проявляться. За ней гнались и ранили, а я ничего не смогла сделать.

— Твоя мать умерла давно?

— Десять и восемь зим назад… Господин, — неуверенно добавила Октавия. — Когда мне было семь лет.

— Ты уже бывала наверху? — Не то чтобы история Октавии тронула черного дракона, но кое-что его заинтересовало. Наличие еще одного союзника могло сыграть дракону на руку. Если заманить людей Клода внутрь и неожиданно напасть с двух сторон…

— Несколько раз, — призналась девушка. — Вход в замок был завален, но моя мама знала тайный ход в эти пещеры. Через него она и ходила к отцу, а потом и я пользовалась им, чтобы охотиться, на зверей, — зачем-то пояснила девушка, явно не догадываясь, что Вэлфиару все равно, чем она питалась — зверьем или же людьми.

Пусть черный дракон и изменился, но к некоторым людям он относился куда хуже, чем к скоту. К примеру, Мраконосец не имел бы ничего против, завтракай Октавия свитой принца Клода или его родственниками.

— Этот ход, покажешь, где он?

— Несколько месяцев назад с гор сошел оползень. Ход завалило. Я копала, но пока не добралась до выхода.

— Ясно, — Вэлфиар кивнул и продолжил подниматься. Не услышав за спиной шагов Октавии, дракон обернулся. — Ты идешь или передумала, полукровка?

— Я… — желтые глаза округлились. — А можно?!

— Да. Но тебе, возможно, придется для меня кое-что сделать.

— Все что угодно!

— Да? — Вэлфиар мрачно улыбнулся. — Ты уже убивала людей, дитя?

Неожиданный ответ Октавии удивил Мраконосца:

— Моя мать не осталась не отмщенной, — хмуро произнесла девушка. — Еще были те, кто приходил сюда за головой отца. Так что мой ответ — да, мне приходилось проливать кровь людей. Но я не стану трогать невинных.

Вэлфиар был одновременно и расстроен, и обрадован услышанным. С одной стороны, его план с внезапной атакой мог не осуществиться, но черному дракону понравилось, что Октавия не отступается от принципов своего рода. Эта девушка сильно напомнила Вэлфиару Арна, с тем лишь отличием, что была куда более сообразительной и привлекательной, да и не сильно жаловалась на судьбу, по крайней мере, пока.