Нико возразил, наступив Келпи на ногу, вот только он сам же легко дернулся и полетел в воздух. Так как он был котом, он смог перекувыркнуться и приземлиться на лапы, но, когда он встал на две задние, недовольно фыркнул.

Именно тогда Лидия заметила, что лунный камень в кольце на её руке слабо сияет.

Это был лунный камень фейри-стражницы графа Блу Найт.

– Знаю, в камешках же есть какая-никакая магия? Сдаётся мне, его можно использовать.

Келпи посмотрел на кольцо на протянутой к нему левой руке Лидии и задумался.

– Он, скорее всего, развалится на куски.

– В нём нет смысла, если мы не выживем. Эдгар, пожалуйста, сними его.

Лидия попросила его об этом, потому что Эдгар был единственным, кто мог снять кольцо.

Однако он с твердостью на лице покачал головой.

– Я не собираюсь аннулировать нашу помолвку.

– Н-не в этом сейчас проблема!

– Сейчас и в любое другое время, это кольцо – символ нашей любви. Я не могу позволить ему рассыпаться на части.

«Любви, говоришь… Ох, не шути со мной».

– Если тебе нужен драгоценный камень, тога просто используем этот. Если тебе нужна магия, его должно быть достаточно.

Сказав это, Эдгар достал чёрный алмаз из надетого на Лидию пальто.

– Что ты говоришь, этот же для тебя намного важнее…

– Лидия, разве я не сказал, что если иначе тебя у меня заберут, то я отдам любой алмаз Келпи?

Чёрный алмаз, брошенный Эдгаром и пойманный Келпи, как будто на мгновение заёрзал в его руке.

– Значит, даже так с тобой всё нормально, график? – спросил Келпи.

– Поспеши. У нас нет времени, – ответил Эдгар.

– Ну тогда, пусть вас, не попадитесь «Найтмеру».

В следующее мгновение алмаз был разрушен и Лидия увидела, как Найтмер выскакивает из него.

Он имел форму гигантской чёрной пантеры.

Вместе с Келпи, вновь ставшим конём, они заметались по воздуху.

На мгновение ей показалось, что она видит маленькую чернокожую девочку верхом на гладкой спине пантеры, но затем Найтмер, не захватив с собой никого, устремился в небо.

«Возможно, это была Джейн?

Могла ли это быть та чёрная девочка, которая защитила алмаз ради Эдгара?»

Проломив потолок, Келпи и Найтмер галопом унеслись в ночное небо.

То, что они видели над потолком, действительно было ночным небом.

Звезды тускло мерцали в вышине. Это была мрачная облачная ночь Лондона.

Тогда же, когда они почувствовали овевающий их холодный ночной ветерок, давление, которое, казалось, грозило раздавить комнату и обрушить стены, и тряска, почти сбивавшая их с ног, угасли.

– Выход открылся. Мы вернулись в человеческий мир.

Облегчённо выдохнув, Лидия задрожала от холодного ветра, а её тело внезапно покачнулось.

Она не смогла устоять на ногах и упала на пол.

Её глаза были устремлены к ночному небу.

Она хотела знать причину, по которой Эдгар был в безопасности, хоть и имел при себе проклятый алмаз, и, как оказалось, его защищали чувства Джейн, заключённые в камне. Когда эта мысль пришла ей на ум, она увидела, как маленькое существо соскользнуло со спины Найтмера и медленно поплыло в небеса.

Лидия услышала, как Эдгар зовёт её по имени, и почувствовала тепло его рук и прикосновение ладони ко лбу; в окружении волнующихся голосов её сознание потихоньку покидало её.

Глава 8: Молчаливое предчувствие

Лидия скользила в тумане лихорадки и жара и не знала, что её отец примчался в вернувшуюся в человеческий мир комнату Дворца мадам Евы.

Поэтому Лидия не помнила, как её отец, обычно невероятно мягкий, чуть не затеял драку с остальными, оттащил её обмякшее тело от Эдгара, не позволяя тому ничего объяснить, и тут же поспешил домой.

Она также не заметила, что в голове её отца засела сумасшедшая догадка о том, почему она была одета в арабский наряд, и когда Поль нанёс визит в их дом, чтобы пожелать ей скорейшего выздоровления, и попытался объяснить ему, что Дворец мадам Евы не являлся гаремом, а Лидия была там только как фейри-доктор, её отец и слушать его не стал.

На третий день её лихорадка, наконец, пошла на спад, и она смогла выпить несколько глотков супа, но всё проблемные воспоминания и беспокойства исчезли из её памяти, и она не стала спрашивать, что случилось после.

Лунный камень, который должен был быть на её безымянном пальце, лежал на столике у её постели.

Когда её отец ворвался во дворец, Эдгар тайно снял его и отправил с Нико к ним домой, что, впрочем, Лидии не было известно, но она была только рада такому исходу.

Она посмотрела в окно: ветер трепал листья на деревьях.

Пока она наблюдала за ними, в окне внезапно появился Келпи.

– Эй, Лидия, ты, наконец, можешь вставать?

Он скользнул через окно, входя в её комнату.

– Какого они держат тебя в кровати из-за простой лихорадки? Разве ты не из-за лондонской погоды разболелась?

– Сейчас со мной уже всё хорошо.

Он подошёл к Лидии, которая сидела очень прямо, положил ей на голову руки и притянул её к своей груди.

– Так твоя температура прошла.

Он был довольно груб, но когда Лидию прижимала к себе водяная лошадка, ей казалось, словно её омывают волны речки из гор Шотландии.

Они приятно холодили её: ощущение мира и спокойствия накрыло её с головой.

И если это делал фейри, ощущение того, что он был представителем противоположного пола, у Лидии полностью исчезало. Поэтому она не чувствовала необходимости отталкивать Келпи, и, хоть она могла этого не делать просто потому, что у неё не было сил, по-прежнему оставалась рядом с ним.

– Ох, вспомнила, я спаслась благодаря тебе, не так ли? Спасибо, Келпи.

– А-а? Ну, там был тот каменюга. Да и к тому же, ты сегодня совсем честная, что ли?

– Ты думаешь?

– Ты обычно более – как же ты говорила – высокомерная, когда говоришь спасибо, или как-то так.

Так было, потому как она знала, что не должна показывать свою слабость фейри Неблагого Двора, каковым являлся Келпи.

Но когда она имела дело с этим келпи, она думала, что может немного расслабиться, а так как её разум всё ещё был немного замутнён, она была не в состоянии думать о чём-то сложном.

Лидия была совершенно уязвима.

– Разве мне запрещено быть честной?

Келпи проговорил:

– Ну, да черт с ним, – и провел по своим чёрным волнистым волосам в необычной для него смущённой манере.

– Спасибо за то, что услышал моё эгоистичное желание. Я по-настоящему ценю то, что ты спас всех.

– Всех, да.

Когда Келпи заявил, что спасёт только Лидию, она не отпускала Эдгара, даже когда отказывалась. Келпи, вспомнив об этом, наполнил свои слова сарказмом, но Лидия не заметила.

Лидия всей душой порадовалась, что всё обошлось, и подарила Келпи немного детскую и искренне счастливую улыбку.

– …Ты улыбаешься точно так же.

– Э?

Лидия не знала и не могла знать, что улыбка той Лидии, которую Келпи видел показанной «Дейдрим» иллюзии, и та улыбка, которая сейчас была на её лице, были одинаковыми.

– Просто потому что я помог тому бесящему графику, ты сделала такую счастливую лыбу, намного счастливее, чем когда я сказал, что подарю тебе алмаз.

– Э-э-это не поэтому. Мне просто нет дела до алмазов…

– Ну, думаю не страшно. Я в любом случае хотел, чтобы ты улыбалась.

Келпи грубо потрепал Лидию по голове и усмехнулся.

А затем просто растворился в воздухе.

В то же время раздался стук в дверь, так что он исчез должно быть оттого, что не хотел сталкиваться с тем, кто был за дверью.

Экономка, которая открыла дверь, поклонилась с огромным уважением.

– Мисс, к вам пришла герцогиня Мэйсфилд.

«Герцогиня сама пришла сюда?»

Лидия запаниковав поспешила натянуть на себя пеньюар и даже не подумала, стоит ли ей пока подниматься с постели.

– О, Лидия, пожалуйста, не беспокойтесь. Если своим приходом я заставила вас подняться с постели, то с моей стороны бессмысленно желать вам выздоровления.