Очнулся Краснов судя по запахам и капельнице у изголовья в больнице, а значит все хорошо, и ... - недодумав мысль, он заснул. Проснулся от запаха приятного парфюма и бархатистого с легкой хрипотцой женского голоса.
- Рефлексы у вас в норме и если кость срастется без осложнений, то рука у вас будет как новенькая, а сейчас покажите язык....
Повернув голову на источник звука, Краснову открылось чудесное видение - обтянутая белоснежным накрахмаленным халатиком чудесная женская попка, идеальная, словно выведенная по циркулю. Он не понял как такое получилось, но рука помимо его воли как бы сама погладила по прекрасным окружностям. Реакция последовала незамедлительно - резко развернувшись, хозяйка прелестных окружностей схватив с прикроватной тумбочки фанерный планшет с прикрепленной к нему историей болезни, врезала им Деда по лбу.
- Извините, доктор, это случайно получилось. - Краснея, и потирая лоб, промямлил он. - Я очень сожалею.
- Я тоже сожалею, больной. - Причем слово БОЛЬНОЙ было произнесено с большой буквы, а судя по взгляду сожалела она лишь о том, что в ее руках оказалась легкая фанерка, а не чугунная сковородка. - Но постарайтесь быть сдержанней.
Но какова! Нордическая блондинка, васильковые глаза, которые сейчас метали молнии, норковые брови и ресницы, большой рот с четко очерченными пухлыми губами, прямой нос и нежная без единого изъяна кожа - Фрейя (богиня любви сканд.) в своей воинственной ипостаси.
- Хорошо, доктор. Но согласитесь, что моя несдержанность показала что мои рефлексы в норме. - С такой деткой как эта мямлить бесперспективно, и поэтому Дед пошел в атаку. - Вы согласны?
- То что рефлексы в норме - да, но то что ваш инстинкт самосохранения пострадал, тоже ясно. - Сделав задумчивый вид, она добавила. - Чтоб его восстановить, придется вам назначить семиведерную клизму - три раза в день до еды. Пожалуй, пока будет достаточно...
- Доктор, а вы интернатуру случайно не в Бухенвальде проходили?
- Нет. Но моя бабка чистая немка, так что гены еще те. И заканчивайте базар, а то кроме клизм пропишу вам еще снотворное и слабительное перед сном - тоже эффективное средство, знаете ли.
- Яволь, майн Фюрер! - Сделав, воодушевленно-дибильную физиономию, Краснов вытянул руку в нацистском приветствии. - А могу я узнать имя фрау?
- Фройляйн. - Поправила она. - Пока не заслужили, но посмотрю на ваше поведение.
- А у фройляйн есть телефон? Вы не думайте чего, я на самом деле очень сдержанный, это только на случай если клизмы не помогут.
- Я думаю что надо поинтересоваться в приемном покое почему в хирургию направляют душевнобольных с манией величия.
С этими словами богиня покинула больничную палату, оставив после себя аромат предвкушения. На соседней койке кто-то то ли рыдал, то ли ржал, засунув себе в рот приличный кусок одеяла. Как выяснилось, это был Слава-Гонщик, а ржал он от того, что представил как после клизмы Краснов с выпученными глазами на костылях несется по больничному коридору в сторону туалета сметая все на своем пути, и так три раза в день. Попеняв Деду на то что не прошло и суток как ему зашили брюхо и смеяться и напрягать его нельзя, а тут такое представление похлеще цирка, он рассказал все что пропустил Краснов, находясь в отключке. Ну во первых его кроме как Саней-Терминатором никто не называет, и число его личных покойников, не считая раненых, позже допрошенных и ликвидированных, равно тринадцати, что по странному совпадению равно количеству наших погибших в засаде. Позвонивший позже Егор назвал его в связи этим совпадением - Сашиэль (Ангел справедливости) - что тоже было странным совпадением с его именем - Саша.
Провалявшись неделю на больничной койке и уладив кое-какие дела, махнул на две недели в Турцию. Путевку на двоих в качестве поощрения и как реабилитацию после ранения вручил 'директор' местного филиала. Сопровождала его в этой поездке фройляйн Хелен или попросту Лена, которой Краснов перед выпиской из больницы сделал предложение. Лена родила ему двух детей - мальчик и еще мальчик и стала верной спутницей до конца его жизни. Пока Дед на средиземноморском побережье наслаждался каждым мгновением проведенным со своей фрау, война в Калининграде закончилась. Бывший лидер враждебной группировки 'застрелился' в люксовом номере одной из гостиниц Лондона, перед этим 'застрелив' своего телохранителя. Его преемник видимо придерживался взглядов Шафутинского что лучше быть богатым и здоровым, лучше водку пить чем воевать - и на одной из стрелок враждующие стороны поделили рынки сбыта и заключили мир. Как и было обговорено, Краснов выбрал себе машину - это была двухгодовалая бэха-семерка, черная, тонированная, с кожаным салоном и двумя сотнями лошадок под капотом. Выбирать авто помог Слава и под его неусыпным контролем машину полностью перетряхнули и заменили все детали вызывающие сомнения.
На рынок Дед не вернулся - по возвращению его ждало место инструктора по проведению силовых операций, а немного позже заместителя начальника службы безопасности по оперативной работе. В чем заключалась его работа распространяться не стал, только сказал, что своему принципу справедливости он ни разу не изменил, хотя за это мог лишиться не только должности, и к этому все и вело, но не успел.
Одна из екатеринбургских конкурирующих с ними фирм с которыми и раньше были терки, и даже частенько доходило до стрельбы, возобновила военные действия. Случилось это достаточно неожиданно и мощно. Как оказалось, сдающая свои позиции и теряющая территории и авторитет группировка, встала под московское крыло. Москвичи уже давненько с интересом поглядывали на ресурсы Свердловской области и уже много чего приобрели, но вот в самом Екатеринбурге пока все у них буксовало, и подвернувшийся шанс они не упустили. Началось все как обычно взрывами машин, отстрелом авторитетов и погромами доходных предприятий - необычен был только ошеломляющий масштаб. Затем последовали массовые акции ОМОНа и СОБРа - что тоже бывало, но в этот раз маски работали избирательно и только против их фирмы. А дальше началось и вовсе необычайное: задержанных в облавах и рассаженных по камерам СИЗО вдруг охватила эпидемия суицида и сердечно сосудистых заболеваний с летальным исходом. Отправив Лену с детьми к ее родителям в Калининград, Краснов перевел свою группу на нелегальное положение.
Спланированные и проведенные им акции были весьма болезненны для конкурентов, но как когда-то сказал Наполеон - для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги, у москвичей их было как у дурака фантиков, а ресурсы фирмы таяли на глазах. Дед уже понял что пора закругляться, но все медлил - как известно, пока не грянет гром.... Этим громом стал взрыв мощностью не менее трехсот грамм в тротиловом эквиваленте в электрощите напротив его конспиративной квартиры. Оборудованное радиодетонатором взрывное устройство сработало в момент закладки. Видимо киллер, размазанный по всему лестничному пролету, не учел блуждающих токов и наводок в электрощите, которые могли замкнуть цепь бомбы.
Готовность в любой момент покинуть Россию заставила Деда держать свои накопления в валюте и дефолт девяносто восьмого он пережил даже с выгодой. Следующий год он провел с семьей в заранее купленной квартире в Лиепае. Не то чтобы он всерьез опасался преследования со стороны бандитов - все действия москвичей говорили об их крайнем прагматизме и гоняться за укусившим их комаром по всей планете точно не станут. Но правоохранительные органы никто не отменял, да и как говорится, береженого.... Выбор запасного 'аэродрома' был спонтанным - просто выбирая небольшой населенный пункт где никому до тебя не будет дела и вряд ли кто будет искать, вспомнил место службы отца. Городок оказался то что надо и с недорогой недвижимостью проблем не наблюдалось, а имея лодку с мощным движком до Калининграда и Швеции рукой подать. Вынужденное безделье Краснова не тяготило, но и денег не прибавляло, заставляя, все чаще задумывается о будущем. С бандитизмом он решил завязывать однозначно, открывать свое дело в сфере охранного бизнеса без нужных связей и знакомств заведомо провальное дело, а идти простым охранником после тех доходов которые у него были и вовсе не хотелось. Проблема решилась сама собой. Теща получила от старой подруги из Краснодара по почте письмо, и каково же было ее удивление, когда она вскрыла конверт. Вместе с письмом подруги лежала записка - номер телефона и надпись 'Передайте номер зятю, скажите это от друга, который называл его Сашиэль'. Когда Лена ей позвонила, теща все ей передала и попросила передать мужу, что приличные люди чужих писем не вскрывают. Кроме Егора так его никто не называл, а значит и номер был кодированным, об этом они договорились заранее. Кодом это было можно назвать с большой натяжкой, но и их противники не имели дешифровочных служб. Весь код умещался в формулу Х= -1y-2z. То есть если по телефону или в записке договорились о встрече десятого в полдень, то приходить следовало девятого в десять утра, а если сообщался номер телефона, то от цифр попеременно вычитались единица и двойка, кроме кода города конечно, и так далее.