Про караванное путешествие до Александрии стоит рассказать лишь то, что это утомительное и изматывающее занятие. Когда закончились орошаемые Нилом участки пути, началась настоящая пустыня - нам не встретилось ни одного деревца или кустика, сплошные горы и пески. Мы брели по вьющимся дорогам, хотя 'дорога' это сказано очень громко - сплошные холмы и горы. К вечеру останавливались на ночлег в каком нибудь стойбище или деревне. Память Искандера подсказывала, что эти стойбища временные и существуют, пока не иссохнут колодцы, дающие возможность выжить кучке людей в этой агрессивной среде. А когда колодцы начинают иссякать, берут верблюда, которого не поят целый месяц. Затем его водят по пустыне в поисках воды, Изнывающий от жажды верблюд начинает чувствовать ее на много метров вниз, обессиленный он ложится и начинает рыть в том месте землю. После чего все мужчины деревни приходят на это место и копают там колодец. Вот так и живут посреди безжизненной пустыни из века в век, снабжая караваны водой, ночлегом и не зная другой доли.

   И вот наконец-то Александрия! Здравствуй, мой старый новый дом, моя шикарная вилла на средиземноморском побережье. Тенистый фруктовый сад с беседками, утопающими в цветах, и мозаичными фонтанами. Хоть и появился я без предупреждения, все кругом сияло чистотой, везде чувствовался идеальный порядок - да, у моего мажордома не забалуешь. Салех по-военному выстроил дворню у входа в дом, четко доложил, что за время моего отсутствия моего присутствия замечено не было, и бла-бла-бла. Когда он закончил, я чуть было не дал команду 'вольно', но вовремя остановился. В ответной речи я высоко оценил его заслуги перед отечеством в целом и как великолепного управленца в частности. И в качестве подарка вручил ему саблю бывшего пиратского капитана. Мне она была не по руке, и с моей точки зрения все было в ней чересчур, - слишком изогнут клинок, слишком аляписта и неудобна рукоять, тяжелые парадные ножны. Я едва не пожалел о своем подарке, старик побагровел так, что я думал его хватит удар - но к счастью, все обошлось. Моего мажордома в ближайшее время ожидает много работы, так пусть видит, что его труд ценят. Едва распустили дворню, как ко мне подошел Касим. За прошедшие девять месяцев парень раздался в плечах, кожа на голове и лице полностью зажила, превратившись в неравномерно загоревшее переплетение шрамов. Волосы полностью отсутствовали, а от ушей остались только короткие пеньки. Как себя вести со мной - видимо, тоже изменившимся за время разлуки - Касим не знал, и заметно нервничал. Я раскрыл объятья и в последний момент отскочил в сторону, бросившийся в них друг, не подозревая о моем коварстве, с ходу облапал стоящую за моей спиной, как и положено наложнице, Марго. Та ничего подобного не ожидая, завопила как сирена и влепила плюху незадачливому 'насильнику'

   - Вай, как же так, правоверные?! - В притворном отчаянии я закрыл ладонями лицо. - Я пригрел этого шайтана на груди, называл его другом! А он в благодарность прилюдно чуть не обесчестил мою наложницу! Как жить дальше?! Вай!

   Правоверные ржали, держась за животы, даже рыжая неуверенно улыбалась.

   - Ну все, купец, настала пора мне поквитается за все твои шуточки! - Глаза парня светились азартом, а белозубый оскал, казалось, бросал вокруг блики от полуденного светила.

   Постояв пару секунд в стойке борцов перед поединком, мы наконец начали душить друг друга в дружеских объятиях. Пока Салех определял на постой прибывшую со мной команду, мы с Касимом уединились в одной из беседок, и я поведал ему - не без некоторых купюр, конечно - историю нашего путешествия. Как горели его глаза, как переживал он, что не смог вместе со мной пережить все эти приключения - на что я напомнил ему, что пережить эти приключения кроме меня смог лишь дядя. А нас с ним ожидают такие приключения, что мало никому не покажется.

   - Ты не отказался от идеи хорошенько проучить византийцев? - По напряженному голосу стало понятно, что эта тема парня очень волнует. - Ты и вправду думаешь, что можешь создать флот и наравне сражаться с их дромонами?

   - Чтоб успешно топить их дромоны - не нужен флот, но для начала я собираюсь проучить главнокомандующего флотом Византии, а ныне почти императора, по приказу которого мы пострадали.

   -То есть как проучить?

   - То есть просто убить.

   Недоуменное выражение лица Касима сменила та самая демоническая ухмылка, которой он отметился во время боя с византийцами. Спрашивать его со мной ли он, было явно излишне.

   Праздничный дастархан явно удался, и после того как его покинул Салех, кубки стали наполнятся 'нектаром' за которым сгонял проныра Касим, что еще добавило веселия и праздничного настроения. Как из рога изобилия посыпались байки. Не обошлось без истории про морского демона по имени Щьерд. Басим, вошедший в роль - и так способный своим видом напугать кого угодно - гримасничал и пучил глаза так, что рыжая невольно сильно сжала мою руку. После очередной смены блюд, когда Касим принес нам с рыжей чашу, наполненную водой с лепестками лотоса для омовения рук, Марго с присущим ей чувством такта поинтересовалась - что у него с рожей. Касим, которому палец в рот не клади, был в курсе моего розыгрыша с сажей, и поэтому он не задумываясь, выдал.

   - Я обмолвился Искандеру, что по моему мнению несправедливо, что ему в наследство достался красивый дом и быстрый корабль, а мне только красивое лицо. Друг сказал - да восторжествует справедливость! И тут же корабль сгорел вместе с грузом, вилла оказалась заложена иудеям, а я превратился в это. - Закончил он почти плача, но тут же голос его повеселел. - Но я еще хорошо отделался - видела бы ты, во что превратилась первая красавица города, которая отказала Искандеру в близости - страхолюдина, каких свет не видывал.

   Обеспокоенный взгляд Марго перескочил на меня. Я подтвердил что мой дом заложен, моя 'Амира' сгорела вместе с товаром, а лицо Касима еще год назад притягивало взгляды городских красавиц. Про первую красавицу промолчал, но вспомнил Маиду - и видимо в моем взгляде промелькнуло что-то такое, что от дальнейших расспросов рыжая воздержалась.

   Утро началось с побудки личного состава, пробежки и заплыва, пока еще на мелководье. Бывшие гулямы хоть и не выражали энтузиазма, но и не возражали, Марго, которой я сказал что пока она не научится плавать, об вояже в Константинополь пусть и не мечтает, тоже барахталась немного в сторонке, смешно загребая руками и постоянно отплевываясь. После завтрака Марго осталась с Дедом конспектировать его задания по набору необходимого нам персонала, а я прихватив с собой андоррца, отправился выкупать у иудеев закладную на дом. В конторе процентщиков нас не ждали, и наглый клерк посоветовал оставить заявку на расчет процентов и возобновить визит через пару дней. Мне это не понравилось, и вытащив за шевелюру скулящего служащего из его конторки и придав ему пинка для ускорения, я посоветовал пригласить старшего или я разнесу эту халабуду вдребезги и пополам. Клерк видимо не понял арабского языка, и вернулся с двумя дюжими охранниками. Фарах им улыбнулся лучезарной улыбкой и предупредил, что если дернется хоть один, то он выпустит кишки всем троим. Охрана наметанным взглядом определила что выпускать ливер андоррцу не впервой, и не дергаясь, убрав руки с оружия, замерла у входа. Тут двери снова открылись, и на пороге появилась еще одна колоритная личность. По седым пейсам и огромному носу сразу стало ясно кто здесь главный - Меир, как подсказала память имя этого иудея. Проходя мимо охраны, он что-то буркнул им, не поворачивая головы - мордовороты испустив вздох облегчения, тут же испарились.

   - Абу Али Аббас ибн Искандер! - Вот что значит профессионал, а ведь видел меня почти мельком, когда мой управляющий верфью перезакладывал виллу, а я отирался у него за спиной. - Я с трудом узнал вас - подумал, что по ошибке сын эмира забрел в мое скромное жилье. Чем вам может помочь старый Меир, ваш скромный слуга?