Второе событие - вернулись мои командированные Лейс с андоррцем. Вместе с ними прибыли тридцать три крепких парня, от восемнадцати до тридцати лет. Все как на подбор крепки и плечисты, обманчиво расслаблены с равнодушно-дерзкими взглядами. Сразу вспомнился мой взвод и сборная России по самбо - очень схожие типажи. В основном европейцы, но есть и такие, где преобладает монголоидная и негроидная кровь - но это нормально. Получается, с учетом десятка палубной команды и нас ( я Марго Лейс Касим Фарах Басим Зафар), экипаж 'Авроры' составит пятьдесят человек. Братву, по предложению Деда, сразу решил построить, устроив испытательные поединки. Первый по росту бился со мной, второй с моей наложницей, третий с Азимом, и далее по новой. Ребятишек не калечил, но и не жалел - то же самое проделывали Марго и Азим. В результате братва обзавелась ушибами и гематомами, но зауважала вновь приобретенного командира и признала за ним право командовать. Надо сказать, что в результате 'собеседований ' ни один кандидат не отсеялся, не без проблем конечно, но все оказались вполне адекватны и управляемы. После решения финансовых вопросов и заключения некого подобия контракта, передал бойцов для обустройства Умару. Тренировки по принципу 'тяжело в учении' начались уже на следующий день. Дед на слаживание команды дал всего две недели. Марго, замотивированая успехом операции больше других, проводила зарядку, разминку, копье, бой в группе, я - рукопашку, позволяющую расширить возможности клинкового боя, и кинжальный бой, Азим учил владению саблей в ограниченном пространстве судна. Далее шла практика работы с парусами, управления судном, и стрельбой из аркбалисты. Третий вариант которой наконец-то полностью устроил Деда. Чтоб совладать с ее мощью и разрушительной силой, лафет пришлось делать из бронзы. В весе - сравнительно с деревом, конечно - проиграли, зато компактность и долговечность не в пример лучше. Цельнометаллический дротик на расстоянии ста метров пробивал навылет тридцатисантиметровый брус (толщина борта драмона), а обычные улетали за четыреста метров. После нескольких неудовлетворительных попыток удалось создать аналог картечи - свинцовые шарики, наполняющие глиняный стакан, который разрушался при ударе толкателя, и на расстоянии тридцати метров давал разброс до трех метров, при этом шарики пробивали сорокамиллиметровые доски. Получалось, что бортовой залп четырех аркбалист выкосит до двенадцати метров площади, занимаемой противником, а на тридцатиметровом судне это практически вся главная палуба. С зажигательными снарядами тоже пришлось повозиться. Достаточно прочные емкости из стекла на специальных дротиках должны были выдерживать стартовые нагрузки арккбалисты, и в тоже время разбиваться даже об парус противника на излете. К тому же бешеная начальная скорость снаряда не должна была встречным потоком воздуха загасить горящий запал. Все было непросто, но возникающее вопросы пока решались.

   Тренировки в стиле постоянного повторения уже отработанных приемов начали набивать оскомину даже мне, и я решил прогуляться на 'Авроре' вокруг Кипра - испытать пиратское счастье, если получится, и заодно закрепить на практике работу кормчих с компасом, освоить квадрант, и нанести вычисленные широты на карты. Мое решение всеми было принято на ура, а Дед даже скрипуче пропел - вот пошли на дело я и Рабинович.... Следующим вечером - утро и день загружали 'Аврору' всем необходимым - вышли в рейс. Плюнув три раза через левое плечо, я приказал отдать швартовы и поднимать паруса. Движение в ночное время суток по компасу уже раз отрабатывалось, но тем не менее, всю ночную вахту я провел с кормчими, контролируя их не совсем уверенные действия. С рассветом отправился спать, предупредив вахту будить меня немедленно, если на горизонте появится парус. Но как говорится - дурных нема - вряд ли найдется капитан, решивший в эту пору отойти от берега далее прямой видимости. Поздняя осень - облачность, шторма, переменные шквалистые ветра, привычных ориентиров в виде солнца и звезд не видать. Без компаса и пяти минут курс не удержать, а уже через час можешь запросто следовать в противоположном направлении. Когда палубная команда поняла что идти придется не вдоль берега, а по прямой - сразу не поверила, а потом посмотрела на меня как на сумасшедшего, или скорее как на маньяка-самоубийцу, и это несмотря на то, что уже была ознакомлена с компасом и наш с Дедом авторитет. Согласно расчетам, берег Кипра мы должны были увидеть примерно на третьи сутки плаванья, но к концу вторых суток Дед с километровой высоты увидел остров. Дрейфовать в темноте на плав-якоре, имея берег под ветром было опасно, и поэтому я загонял Деда в поиске отмели, пригодной для рейдовой стоянки, где мы могли безопасно отстоять ночь. Двое суток морского пути из Александрии на Кипр, по словам кормчих, были абсолютным рекордом, а учитывая время года - просто фантастическим, что добавило плюсов к моей репутации. Наутро - после завтрака, состоявшего из яичницы, молодого сыра с зеленью, подогретых лепешек с персиковым вареньем и чаем, который приготовила моя наложница - состоялся военный совет. Решено было обходить остров с его западной оконечности, и далее на восток. Где гарантировано будут курсировать суда не арабской приписки.

   Торопиться было некуда, поэтому шли на стакселях и кливерах, обкатывая нововведения и обучая экипаж управляться с ними. Несмотря на то что общая площадь парусов значительно снизилась, 'Аврора' как ни в чем не бывало продолжала бодро резать волны. А уж маеты при переменчивых шквалистых ветрах у палубной команды стало на порядок меньше. При появлении солнца не упускали возможности работать с квадрантом, нанося координаты на карту, которую одновременно правили пользуясь взглядом птичьего полета, попутно нанося на нее неуказанные отмели и рифы. На четвертый день пути нам улыбнулась удача в виде генуэзского, судя по флагу, нефа. Длинной он был немного короче нашей 'ласточки', зато в два раза шире. Этакий бочонок, или скорее мяч для регби, разрезанный вдоль, с сильно завышенной и длинной кормой и сравнительно низким и коротким баком, две мачты вооружены латинскими парусами. Поначалу у меня возникли сомнения - а стоит ли нападать на генуэзцев, ведь не византийцы же. Однако Дед тут же разразился пламенной речью.

   - Ты что?! Саня - это же враги!

   - ???

   - Ты что, не помнишь, кто на Куликовом поле напал на наш передовой полк? Это же была генуэзская пехота!

   Да, что-то припомнилось - черная, непобедимая генуэзская пехота - самые лихие рубаки и меткие арбалетчики, и еще что-то там. Ладно, отомстим пра ( двадцать раз повторить) дедам за то, что сделали их пра..... внуки в четырнадцатом веке. Судно шло курсом на север, латинские паруса позволяли ему при довольно сильном западном ветре держать скорость шесть-восемь узлов (узел - 1,852 км/ч) - при таком ветре 'Аврора' на курсе галфвинд (ветер в борт) могла не напрягаясь, развить скорость почти вдвое большую. Неф на наше преследование попросту не отреагировал - не сменил курс, не добавил парусов, такое впечатление, как будто нас не заметили. Даже как-то обидно. Чтоб окончательно внести ясность в наши намерения, когда между нами осталось триста метров, дал команду стрельнуть из аркбалисты в корму нефа. Опять 'ноль на массу' - как будто преследуем мираж. Пришлось просить Деда слетать на развертку, но не опускаясь ниже двухсот метров - максимальный полет стрелы вверх, и заходить со стороны солнца. Дед поворчал по поводу того что рулетки у него нет, на что я предложил - пусть взлетит примерно на эту высоту, а я пальну из лука по максимуму - чем хуже рулетки. Вернувшись, Дед доложил, что ситуация непонятная - под прикрытием кормовой надстройки собралось не менее двух десятков доспешных воинов с луками, паники нет, скорее штатная собранность, палубная команда тоже особо не суетится. Известие о многочисленной охране нефа (простым матросам доспех ни к чему) скорее обрадовало команду - значит, приз будет ценный. Охранять дешевый груз, обещающий невеликую прибыль, из которой немалую часть денег придется отдать наемникам - дураков нет. Атаковать решил, имея неф под ветром. В этом случае стрелы, пущенные моими стрелками летели по ветру, и выигрывали в дальнобойности и убойности - а у противника, стреляющего против ветра, выходило все наоборот. Да и когда будем сходится, отнимем у нефа ветер своими парусами и лишим его маневренности. Когда дистанция сократилась до ста пятидесяти метров, охрана нефа дала о себе знать двумя залпами из луков. На что они рассчитывали, непонятно - только половина стрел на излете достигла 'Авроры', не причинив никакого вреда. Два ответных залпа напротив, возымели свое действие - нашли пару своих жертв и загнали остальных защитников за габариты палубных надстроек и фальшбортов. Тут я вспомнил про рупор (Труба в форме усечённого конуса, предназначенная для направленной передачи звука), на изготовлении которого настоял Дед - у нас на 'Зое' был такой, что интересно - негромко сказанное в него слово с капитанского мостика, было отчетливо слышно на баке - а это сто пятьдесят метров. В лучших традициях советских фильмов про войну, я предложил защитникам нефа сдаваться. На латыни это возможно, прозвучало так