(Я.)
По ощущениям, я уже секунд тридцать на вражеской палубе. Где наши?! А наших не наблюдалось, только чужие. Не было даже 'Авроры', и мостика, с которого я десантировался - тоже не было. Покрутив головой, я все же обнаружил свое судно 'пришвартованное' к корме нефа парой еще не срубленных 'кошек'. По сети, спущенной с борта шебеки, поднималось несколько наших бойцов. Первой карабкалась рыжая - ее я узнал по белому плюмажу на шлеме (весь свой доспех она слизала с моего, только плюмаж выбрала белый), который сейчас свисал, как мокрая мочалка. Заминка в пару секунд пока я крутил головой в поиске своих, дала противнику возможность обложить меня плотным кольцом, если не считать направления - за борт. Сигать за борт не хотелось - как ни оправдывай себя, но по любому выходило, что струхнул. Ладно, оставим этот вариант на крайний случай - только вот куда уж крайней, если через секунду на тебя набросится полтора десятка туловищ, вооруженных острой сталью. Полтора десятка туловищ, надо сказать, опасались больше стрелков, которые прикрывали меня - поэтому кормовая группа держала свои щиты сбоку, а носовая перед собой. К слову - щиты и тех, и других, были похожи от застрявших в них стрел на ежей. Ну, раз меня почти не видят носовые, закрытые щитами - ударим по ним. Разбежавшись на пяточке в три метра, ухватившись рукой за ванты грота, ударил двумя ногами в верхнюю треть двух щитов носовой команды. Лучше б я сиганул за борт. Сбитые мною с ног, пара бойцов даже не смогли толком упасть в этой толкучке, к которой тут же присоединились подоспевшие сзади кормовые. А я, оказавшись в центре этой свалки, состоящей явно опытных бойцов, лишился всякого маневра. Одно радовало - как и я, они не могли применять свой холодняк. Радость была недолгой - сразу несколько вражин блокировали мои движения, ухватили за руки, шлем, щит, детали амуниции - и начали валить на палубу. Все мои трепыхания затихали по угасающей. Общий вес над моей тушкой нарастал, и вскоре превысил мои атлетические возможности - и я оказался прижат к палубе. В это время произошли следующие события - до меня донеслась команда Касима - 'Уоздух!'. Орал он явно через рупор, потому что вся наша куча от мощной вибрации его голоса ощутимо вздрогнула. Что означало - через секунду по вражеской палубе ударит картечь, и все наши на враждебной территории должны по этой команде моментально рухнуть на палубу, и по возможности прикрыться щитами от рикошета - как и отрабатывалось, или нырнуть за крепкие элементы надстройки. Я как понимаете, эту команду пусть не по своей воле, но выполнил. С секундной паузой по нашему скоплению ударило два залпа картечи. Двадцать с небольшим метров, разделяющее орудие с мишенью, дало минимальный разброс и максимальную поражающею силу свинцовым шарикам. Практически все картечины ударили по нашему с врагом сосредоточению, ощутимо встряхнув даже меня, лежащего в основании пирамиды, вызвав гвалт диких вскриков и хрипов. Второй удар я только почувствовал - шумовые эффекты уже слились с первым. Давление на мою тушку мгновенно ослабло, что дало мне возможность встать на корячки, или пользуясь борцовским термином - в партер. И тут кто-то бьет меня в пятую точку, в самый копчик - бл.., как же больно. От этой вспышки боли сдетонировала вестница вхождение в ускоренное восприятие действительности, моя сверхновая звезда. Наступила полная глухота, все предметы приобрели небывалую яркость и контрастность, и время вокруг замедлилось. Включился боевой транс. Все, бл.. , вы сами напросились - вынимаю из ножен, закрепленных на предплечье, стилет - поехали. Старый индус продавший его, был прав - кольчуги он протыкал, как тряпки. Нанося удары со скоростью не менее двух ударов в секунду, вскоре расчистил свое жизненное пространство от живой плоти. Еще рывок - и сбросив себя пару тел, я на ногах - в левой руке стилет, правая сама ухватила удобный топорик с шипом на манер ледоруба - только режущая кромка не поперек, а вдоль древка. С этим нехитрым оружием не составило труда за пару секунд сразить, а точнее, добить чудом оставшуюся на ногах после попаданий картечи и стрел троицу. Быстрый взгляд на поле боя прояснил ситуацию. Со стороны кормы продолжают осторожно выдвигаться, пригибаясь ниже фальшборта и прикрываясь щитами, бесконечные (Мы что, на десантный транспорт напали?!) воины противника - а вот на баке они похоже почти закончились. Значит, нам туда дорога. Сама собой в голове заиграла песня Верещагина из фильма 'Белое солнце пустыни' - я поймал кураж.
- Ваше благородие, госпожа разлука, Мы с тобой друзья давно, вот какая штука.
Четыре противника, прикрывающие лестницу на бак, стали очередной моей целью. Переть на них буром я не стал, а снова запрыгнув на крышку трюма, тут же сиганул с него вниз, слева от группы, и атаковал четверку с фланга. Между комингсом трюма и баком пряталось еще несколько бездоспешных человек - видимо, матросня, которую я трогать не стал.
- Письмецо в конверте, погоди - не рви.... Не везет мне в смерти, повезет в любви.
Такого финта от меня не ждали, или не смогли разглядеть, прячась за ростовыми щитами. Взмах топора - и первый оказавшийся ко мне левым боком, сразу лишился предплечья, которое удерживало щит. Укол стилета под подбородок избавил беднягу от переживаний по поводу инвалидности. Второй получил клевцом топора, который целиком вошел в затылочную часть шлема. Вырвать топор удалось только со шлемом, и судя по огромной дыре в голове, с приличным куском черепа. Освободить топор от довеска не удалось, пришлось его бросить.
- Ваше благородие, госпожа чужбина, Жарко обнимала ты, да все же не любила.
Оставшиеся двое дружно сдвинули щиты, вжавшись в пространство ограниченное бортом, баком, и прикрытое от меня лестницей. Сковырнуть их у меня времени не было, но и они мне внезапно навредить они не сумеют - живите пока. Подхватив свободный щит, который в полроста, рванул по лестнице на бак.
- В ласковые сети, постой, не зови, Не везет мне в смерти - повезет в любви.
Едва я взлетел по лестнице на бак, как по мне тут же отстрелялись. Несмотря на то, что я держал щит так, чтоб большинство стрел отправить в рикошет - некоторые его все же пробили насквозь, выйдя изнутри, но не более сантима. Лучники, как им и положено, чтоб не закрывать сектор обстрела друг другу, стояли шеренгой. Стрелы они выпустили, значит, до следующего выстрела у меня есть пара секунд. Не мешкая, швыряю щит в центр строя, рывок вперед - и я у левого борта, в шаге от правофлангового. Его правая рука еще тянет стрелу из колчана, а моя левая уже воткнула стилет в его печень. Следующий в шеренге пытается оттолкнуть меня луком, чтоб успеть выхватить короткий меч - не успевает. Отвожу левой рукой лук в сторону, правой пробиваю в лицо. Латная перчатка с небольшими шипами на манер кастета, превращает нос и верхние зубы в кровавое крошево. Заваливающемуся назад телу придаю направление и ускорение толчком ноги с подскока. Летящая тушка сносит стоящего за ним стрелка с уже натянутым луком, и стрела уходит в направлении неба. Проскакивая мимо барахтающегося на палубе тела, пробиваю с ноги в область затылка - тело сразу обмякло - гол! Четвертый успел отбросить лук - видимо, больше надеясь на гладиус (короткий - до 60 см - меч), только что извлеченный из ножен. Времени для замаха у него не было - поэтому последовал колющий удар от груди в лицо. Встречаю плоскость меча внешней стороной левой перчатки, отвожу его в сторону и с подшагом вперед, бью лобной частью своего шлема в его лицо - кровавые брызги - минус четыре. Подхватываю меч из ослабшей руки, быстро оглядываю бак - площадь моего ристалища. Оставшиеся пятеро бойцов грамотно рассредоточились. Двое остались с луками, и тройка прикрытия вооружились мечами.
- Ваше благородие, госпожа Победа, Значит, моя песенка, до конца не спета.
Достаточно быстро, но не спеша, 'раскачивая маятник' пошел на сближение. Лучники дали залп, но не результативный - маятник частично помог, одна стрела пролетела впритирку, вторая срикошетила от бахтерца. Самое удачное время для атаки - но меня обхватили сзади поперек корпуса чьи-то сильные руки, аж не вздохнуть. Трое мечников немедленно бросились вперед. Первыми добежали двое, третьему дорогу перегородила галс-оттяжка, натянутая на уровне пояса. Используя стальные объятья чудо-богатыря, подтягиваю колени к груди - и бью изо всех сил пятками в район 'солнышка' двум подбежавшим вражинам, с поднятыми для удара мечами. Богатырь почти не дрогнул, а два отлетевших тела сбили третье, как раз поднырнувшее под такелажем. Резкий сдвоенный удар затыльником шлема в лицо удерживающего меня супостата с одновременным ударом пяткой по его ступне, возымел действие - сзади раздался на удивление тонкий визг, и стальные объятия разжались. Шаг вперед, пол оборота назад - и гладиус вскрывает грудину богатыря, оказавшимся матросом-придурком с кондициями Кин-конга, решившего видимо стать героем.