Поселить августу было решено в особняке Делики, как самом представительном. Деда посадили в клетку и поставили ее в малой гостиной, где будут проходить все переговоры. Первым делом Углеокая засела за письма своим соратникам. Я предупредил, что половина ее соратников побежит с этими письмами к Роману, поэтому ее местоположение упоминать не стоит, да и от излишних подробностей надо бы воздержаться. Зоя на мое замечание только фыркнула, типа, не учи ученую. Распространение всех прочих воззваний взял на себя Дионисий, но с безоговорочным условием - после предварительной встрече с августой. Поэтому первым посетителем императрицы стал ключарь. После посадки в шлюпку мои парни одели повязку на его глаза и сказали, что если он будет артачиться, высадят без разговоров - таков приказ капитана. Дионисий оказал Углеокой все почести, предусмотренные этикетом, и попросил иноземцев оставить их для приватной беседы о делах господних и государственных. Я дождался утвердительного кивка Зои, после чего вышел. Спустя час вернулся, и предложил участникам встречи сделать набольшей перерыв и спуститься в гостиную, где для гостей приготовлены легкие закуски и разнообразные напитки. Пока гости утоляли жажду и аппетит, Дед ознакомил меня с содержанием беседы клирика и императрицы, и подсказал, в каком ключе лучше вести разговор. Когда переговорщики вернулись, готовые с новыми силами продолжать обсуждение дел государственных, то заметали меня, с невозмутимым лицом стоящего возле окна.

   - Что хотел, сын мой? У нас с императрицей, много дел....

   - Не называй меня так, ключарь! Моя матушка слышит все, и ей это обращение может не понравиться. - сказал я, надавив голосом. Дионисий резко побледнел лицом. Зоя, заметив реакцию клирика, удивленно посмотрела на меня. Выдержав небольшую паузу, расцвел улыбкой - Шучу, конечно! Но на всякий случай, ты все-таки поаккуратней с 'сыном'.

   - На самом деле, я здесь чтоб ознакомить тебя, августа, с деловыми качествами, надеюсь, будущего патриарха. К настоящему времени он проявил себя как неплохой осведомитель, готовый к сотрудничеству и полностью лояльный тебе, поскольку ты единственный шанс, позволяющий осуществить его амбициозные планы. Но к настоящему времени вся польза от него, что бы он там не рассказывал - это диакониса. Никаких планов он не разрабатывал, и что надо делать - не знает. Короче - бесполезный в советах человек, но соратники ему верят, что сейчас чрезвычайно важно.

   - Да как ты смеешь, мальчишка! Я ...

   - Ты подумай, монах, прежде чем соврать императрице! Ведь что в воззваниях - ты не знаешь, кто будет поднимать чернь на восстание, что будут вещать юродивые на папертях, какие слухи поползут по городу, и многое другое - ты тоже не в курсе. А хотя, что я так за тебя радею - ври сколько хочешь, но если думаешь, что августа забыла, как должно поступать с языками лжецов ...

   - И еще, Ваше Императорское Величество, если Дионисий предлагал вам свое убежище (Дед доложил), то убедительно не советую. От 'Софии' до причала, за ним следовал соглядатай, мои парни с ним разобрались, но наверняка все ведущие раскольники под наблюдением. Как только начнутся с их стороны активные действия, этих весьма достойных людей, но полных простофиль в конспирации, схватят и допросят с пристрастием. Так что как полыхнет - а лучше накануне - советую тебе, святоша, забиться в такую крысиную нору, о которой ни один твой соратник не знает. Иначе знакомства с палачом тебе не избежать.

   - На все воля Божья! Если выпадут на мою долю пытки - приму их, как должное! - от пылающего лица клирика можно было прикуривать, губы как ниточки. Водянистые глаза, обращенные на меня, потемнели от ненависти, - За меня не надо волноваться, юноша, а вот ты - ты готов к встрече с палачом?

   - Да была бы нужда - за тебя волноваться! Можешь выпить яду - расстраиваться не буду. Но ты же тянешь за собой в ловушку императрицу! Я же, в отличие от тебя, не готовлюсь к встрече с палачом, а готовлю свою операцию так, чтобы подобной встречи избежать. Береженого Бог бережет. Вот и все, что я хотел сказать. Слушающий, да услышит!

   - Я услышала! Ступай, у тебя много дел.

   Углеокая вроде внешне никак не отреагировала на мою речь, но когда перенесла свой взгляд на Дионисия - клирик как-то резко потух, и как будь-то, уменьшился в размерах.

   Я конечно понимал, что приобрел себе непримиримого и влиятельного врага, но иных вариантов не было. Святоша без зазрения совести всю подготовку к перевороту и план освобождения Зои приписал себе. А от чужаков, то есть меня с принцессами, по его словам - было больше хлопот, чем пользы. Короче - мы в основном путались под ногами. Кроме того я чрезвычайно дерзок, неуправляем, и очень опасен. А также могу каким-то образом влиять на психику людей - иначе как смог подчинить себе двух принцесс. Поэтому он убеждал углеокую немедленно сменить это сомнительное пристанище на надежное, и более подходящее ей по статусу. Связь и наблюдение за чужаками он брал на себя, и особо отметил, что после успешного возвращения августы на трон, меня следует задержать и узнать, какие тайны мне известны, раз сам Мистик ради них открыл место заточения Зои. Ну каким же надо быть моральным уродом, чтобы в благодарность за подаренный патриарший сан - отплатить пыточной камерой.

   Дел у меня действительно много. Передать команду 'Толстяка' агенту Аркадия для трудоустройства в пекарни. Познакомиться с командным составом лучников, и поговорить с ними 'по душам', а ночью, после взятия особняка, где квартирует верхушка паперти, вдумчиво 'растолковать' командирам нищих, что их починенные должны вещать со всех облюбованных ими, считай ключевых, точек города. Фройляйн сеяла слухи на рынке, после чего она, Марго, Делика и андоррец, прихватив с собой по пятерке бойцов, должны были обосноваться в разных кварталах бедноты. Там им предстояло разработать маршруты движения масс, наметить объекты для разграбления, где можно легко поживиться алкоголем и оружием, а также вести подстрекательскую деятельность и в нужное время стать центрами кристаллизации восстания. Позже к каждой группе должна была присоединиться сотня наемников Агапита.

   В особняк я вернулся под утро. Первым делом разбудил Деда и узнал, чем закончились переговоры Зои и клирика. Как и ожидалось, после моего ухода монах с глазами побитой собаки сидел молча, и только отвечал на вопросы Углеокой. Августа, слегка пожурила выдумщика, и сказала, что и без моей помощи отлично поняла, что клирик присваивает чужие достижения. Для создания подобного масштабного и детального плана, по ее словам, нужен ум, опыт, знания, умения и дерзость, на порядок превосходящие то, на что способен Дионисий и его окружение. Далее императрица в основном интересовалась моей персоной, и попутно - принцессами. Клирик на этот раз ничего не утаил. Рассказал, что я могу похитить любую вещь, предвидеть события, побить любого воина, уклоняться от стрел и даже ловить их на лету. Принцессы тоже нечто необычное - одна, выходя против трех опытных воинов, расправляется с ними, как будто перед ней увечные старики. На вопрос Зои, смогу ли я ликвидировать Романа в самом защищенном месте - императорском дворце - клирик утвердительно кивнул, но тут же добавил - только уйти живым мне вряд ли удастся.

   Поздний завтрак, практически обед, проходил в малой гостиной. Из ближников за столом отсутствовала только Делика. Дед категорически запретил до поры светить наш засадный полк, и прислуживала нам недовольная брюнетка с фиолетовыми глазами. Императрица проявила невиданный либерализм, и присутствовала на завтраке вместе со всеми - во главе стола, разумеется. После отчета все приступили к трапезе, а Зоя, все это время поглощавшая завтрак, уже насытившись, откинулась на спинку дивана.

   - Я слышала, что ты можешь незаметно похитить любую вещь... - хлеба августа уже вкусила, теперь, значит, зрелищ захотелось, - Так ли это, Александр?

   - Этот брильянт я хотел подарить своему отцу. - привычным движением достал из ворота рубахи кулон. - Но не успел - он умер. С тех пор постоянно ношу его в память о нем. Умнейший был человек, а про воровство говорил: сколько вор не ворует - тюрьмы не минует...