ГЛАВА 5.

Маленькая рыбка... большая проблема

Сэм

— С днем рождения! — ликует мама, когда трое моих сестер в унисон завершают поздравительную песню.

Я наклоняюсь, чтобы задуть свечи, на одном колене у меня восьмилетняя племянница Кинсли, а на другом — шестилетний племянник Сион. Оба смотрят на меня грустными щенячьими глазами.

— Ребята, вы же не думаете, что я один смогу задуть все эти свечи?

Шевелю бровями и смотрю, как их лица преображаются в чистую радость, они наклоняются и скорее плюют, чем дуют, на мой праздничный торт.

Он все равно будет очень вкусным.

Соскользнув с моих колен, они подбегают к сидящей рядом со мной маме, та подтягивает торт к себе.

— Кому кусочек с лицом дядюшки Сэмми?

— Мне, бабушка! — взвизгивает Кинсли. Сжимая в кулаке пластиковую вилку, она рычит: — Хочу убить лицо Сэмми!

Все, улыбаясь, обеспокоенно на нее смотрят. Бросаю взгляд на свою старшую сестру Трейси, которая в ужасе смотрит на дочь.

— Кинсли, что мама говорила об убийстве?

— Чего? — хриплю я, быстро моргая, глядя на нее, сидящую по другую сторону от меня.

Голос Кинсли звучит печально.

— Не повторять того, что слышишь в маминой машине.

Трейси неловко смеется и смотрит на всех нас безумными глазами.

— Простите. Она услышала крошечный кусочек подкаста «Мое любимое убийство», и теперь вся такая странная и убийственная. Мы работаем над этим.

Две другие сестры, Эрин и Холли, не могут скрыть осуждения, поскольку обе с малышами на руках.

— Может, будешь работать лучше, — говорит Холли, с серьезным видом хватая Трейси за руку.

— Заткнись, Холли! Чья бы корова мычала. На прошлой неделе Исайя выпал из кроватки.

— Ситуация под контролем! — рычит она в ответ сквозь стиснутые зубы, крепко прижимая к груди годовалого сына.

— И у меня тоже, — хмыкает Трейси.

— Девочки... мои дорогие внуки, очевидно, не должны наблюдать, как вы ссоритесь, поэтому, пожалуйста, сядьте и, как нормальные матери, заешьте свои чувства.

Сестры с угрюмым видом занимают свои места, пока мама ставит на стол гигантский белый торт. Среди трех старших сестер, я — гордый дядя троих племянников и одной, по-видимому, любящей убийство, племянницы.

Холли со дня на день родит второго ребенка, это хоть немного уравновесит позиции девочек.

Все сестры очень похожи на маму — светлая кожа, веснушки, темно-рыжие волосы. Однако, по правде говоря, мама больше похожа на их старшую сестру, чем на мать, потому что эта женщина не постарела ни на день с тех пор, как я стал достаточно взрослым, чтобы начать это замечать.

Дебра О'Коннор — медсестра в больнице Боулдера и любимица всех своих пациентов. Она работает чертовски усердно, но ее нельзя остановить. Она отпашет двенадцатичасовую смену, испечет праздничный торт и все равно без колебаний предложит понянчиться со всеми внуками. Она похожа на кролика Энерджайзера.

И хотя в ее коротких рыжих волосах нет ни единой седой пряди, я знаю, работа очень сильно ее утомляет. Иногда, ползая по полу с внуками, когда она думает, что никто не смотрит, я вижу, как она морщится. Ей всего шестьдесят, но годы работы в больничных палатах взяли свое. Я могу ей говорить, что она слишком сильно себя перегружает, и часто ее достаю, чтобы она ушла на пенсию, но она только шикает на меня и говорит, что у нее есть план, и она не может позволить себе уйти сейчас.

Это меня убивает, потому что я хочу, чтобы она жила для себя. Она этого заслуживает.

— Рада, что ты смог прийти на торт, Сэмми, — говорит мама, улыбаясь мне с материнским блеском в глазах.

— Мне нужно было починить дверь в гараже, поэтому я решил, что заодно могу слопать кусочек торта. — Я игриво подмигиваю ей, потому что она знает, в свой день рождения я всегда буду сидеть за этим старым кухонным столом и есть ее домашний торт с моим лицом на глазури.

— Я же говорила, дверь гаража может подождать, — сказала она, и уголки ее губ опустились.

Пристально смотрю на нее.

— Мам, на улице минус двадцать. Тебе нельзя парковаться снаружи.

— Я не против!

— Кстати, о ремонте, — перебивает Трейси и смотрит на меня.

— Мой умягчитель воды в последнее время очень шумит, Сэмми. Как думаешь, почему?

— Соль еще пропускает воду? — спрашиваю я, запихивая кусочек торта в рот.

Трейси смотрит на меня пустым взглядом.

— Откуда мне знать?

— Когда ты в последний раз добавляла соль в бак?

Ее губы кривятся в гримасе.

— Вероятно, последний, кто это делал, был Мэтт.

Киваю и вздыхаю, когда она упоминает своего мужа, развод с которым на носу, как и рождение малыша.

— Завтра приду взглянуть.

— Спасибо! – спешно благодарит она. – Парни, вы слышали? Дядя Сэмми придет завтра на воскресные забавы.

— Да! — восклицает Сион. — Сыграем в «Мэдден», и я тебя уничтожу... снова. (Прим. переводчика: «Мэдден» — серия симуляторов американского футбола на игровой приставке).

Я закатываю глаза.

— Ты бы лучше поостерегся, сопляк, иначе я захвачу свое секретное оружие.

— Какое? — Сион смотрит на меня с вызовом в глазах.

Я показываю на племянницу с убийственной улыбкой. Лицо Сиона вытягивается.

— Это нечестно... Кинсли хороша во всем.

Я смеюсь и качаю головой.

— И на твоей улице будет праздник, приятель. Не сдавайся.

Дети доедают торт и поднимаются наверх, где мама переделала все наши старые детские спальни в тематические игровые комнаты. Когда мы все здесь, они всегда играют наверху и устраивают грандиозный бардак. Им это нравится.

— Итак, Сэмми, какие планы на сегодня? — спрашивает мама, засовывая вилку с тортом в рот.

— Ты смотришь на них, — отвечаю я, беря еще кусок торта с картонного подноса.

Эрин глядит на меня сузившимися глазами.

— Ты не собираешься куда-нибудь на свой день рождения?

— Нет. Что такого особенного в тридцать первом дне рождении? Всего лишь на год ближе к сорока. Кроме того, у меня есть несколько деловых предложений, которые я должен закончить для дяди Терри. Хочу, чтобы он их одобрил, перед тем, как умчится через шесть месяцев.

— Сэмми, — говорит мама ворчливым голосом. — Сегодня у тебя день рождения. Ты должен пойти и повеселиться. Ты слишком много работаешь.

— Сегодня я ходил на подледную рыбалку. Было весело. — Я пожимаю плечами.

Сестры смотрят на меня печальными глазами, но Трейси — единственная, кто говорит:

— Терпеть не могу, когда ты все время один ловишь рыбу. Или один проводишь время в той бревенчатой хижине, которую купил в деревне. Это депрессивно.

— И немного жалко, — добавляет Эрин.

— Ты превращаешься в отшельника, — в конце вставляет Холли. — Или в одного из тех сельских чудиков из подкастов Трейси об убийствах.

У меня чуть глаза не вылезают из орбит.

— Мне нравится моя земля и моя хижина. Люди, живущие в городе, тоже могут быть одинокими и кровожадными... не деревня делает кого-то убийцей. И к твоему сведению, на подледной рыбалке я был не один, так что отвали от меня!

— Ты был не один? — спрашивает мама, глядя на меня со страхом в глазах.

— С кем ты был? Не с ним ведь, правда?

— Нет, — отвечаю я с раздраженным ворчанием. — Боже, нет. Не с ним... с одной девушкой.

— Что за девушка? — щебечет Холли.

— Просто девушка, которая недавно начала ходит на подледную рыбалку и нуждалась в помощи.

— Ты взял кого-то, кроме отца, на подледную рыбалку? — спрашивает Трейси с отвисшей челюстью.

— Да, — отвечаю я, мои плечи напрягаются от их чрезмерной реакции. — Ничего такого.

— Ты никогда никого не берешь на подледную рыбалку, — заявляет Холли, и, клянусь, я вижу, как в ее глазах вспыхивает гнев. — Я сотни раз просила тебя взять меня с собой, но ты всегда отказываешь.

— Ну, это не было запланировано, — защищаюсь я и кладу в рот последний кусочек. — Это просто... случилось... дважды.

— Дважды? — восклицают сестры одновременно.

И тут раздается звонок в дверь. В мгновении ока я опираюсь руками о стол и с шумом отодвигаю стул.

— Пожалуйста, ради всего святого, оставьте это.

Слышу, как сестры перешептываются за спиной, когда я иду по коридору к входной двери. Открыв ее, я поражаюсь, видя по другую сторону улыбающегося во все зубы Майлса.

— С днем рождения, лошара.

Я щурюсь на заходящее солнце позади него.

— Спасибо? Ты чего здесь делаешь, чувак?

Майлс игриво тычет меня в плечо.

— Дома тебя не было, и я решил, что ты здесь. Пошли, я веду тебя веселиться.

— А где Кейт? — спрашиваю я, заглядывая ему за спину и видя пустой грузовик.

— Она заняла нам места в пабе на Перл-Стрит. Мы взяли столик.

— Черт, я не был там целую вечность, — заявляю я, возбужденно потирая подбородок. Мы с Майлсом частенько ходили в бар после работы, пока я не увлекся «Магазином шин», а он — Кейт.

— Тебе лучше даже не думать о том, чтобы пойти туда с кем-то еще, — серьезно парирует он. — Я знаю, что отвлекся, но паб на Перл-Стрит — это наше место, и я наваляю любому, кто попытается пойти туда с тобой и занять мое место.

Я смотрю на Майлса и медленно качаю головой.

— Да ладно тебе, чувак.

Он закрывает глаза и прижимает руку к лицу.

— Знаю. Черт возьми, сейчас я просто разыграю мужскую карту, потому что уверен, это не будет последней херней, что я сморожу сегодня вечером. Жизнь с писательницей любовных романов губит меня.

Я смеюсь и затаскиваю Майлса внутрь, чтобы тот поприветствовал семью, а сам бегу наверх, обнять племянников и племянницу на прощание. Застегивая пару пуговиц на своей зеленой фланелевой рубашке, я спрашиваю:

— Я нормально одет?

Майлс оглядывает меня с головы до ног.

— На тебе ботинки, джинсы и фланелевая рубашка... основной дресс-код Боулдера, брат. Выглядишь прекрасно. Пошли.

Оставляю свой внедорожник на подъездной дорожке и запрыгиваю в грузовик Майлса. Подношу руки к обогревателю, все еще чувствуя покалывание на коже после сегодняшней рыбалки.

— Так ты с ней виделся? — спрашивает Майлс, маневрируя на выезде из района.

— Виделся с кем? — спрашиваю я, с любопытством глядя на него.

— С красоткой с подледной рыбалки.