— Сейчас я чувствую себя чужой для тебя. Я не знаю, чему верить. У меня голова идет кругом… Я не знаю, что правильно, а что — нет.

Лицо Заала побледнело. Я почувствовала укол сожаления в животе от того, как мой ответ подействовал на него. Но я была сбита с толку. Они были врагами Коставы. Меня воспитали в презрении к ним.

Блондинка, стоявшая рядом с ним, шагнула вперед и сказала:

— Наши семейные истории плохи. Но сейчас мы не воспринимаем их. Мы прошли мимо них. Мы должны, Зоя. Мы больше не можем жить с болью и ненавистью.

Мои глаза сузились, пристально глядя на эту блондинку, и я поймала себя на том, что недоверчиво смеюсь.

— В меня стреляли, и я чуть не умерла, оказавшись в ловушке под моей мертвой семьей, чувствуя, как их плоть холодеет, когда их кровь просачивается в мою кожу. Моих братьев-близнецов похитили и подвергли испытаниям, словно животных. Я только что узнала, что мой любимый старший брат Анри погиб в подпольном смертельном бою. Пока я скрывалась в течение двадцати лет, чтобы избежать наших врагов, которые все еще охотились за мной, потому что мое тело не было найдено!

Меня окутал гнев, и я холодно добавила:

— В конце концов, я узнала, что Заал выжил. После того, как я давно потеряла надежду, что кто-то еще из моей семьи жив. Впервые в жизни я больше не чувствовала себя одинокой в этом мире, только чтобы найти его, но быть при этом похищенной и подвергнутой пыткам в течение нескольких дней…

Мои слова оборвались, когда последняя тяжесть, наконец, рассеялась и пара голубых глаз поглотила мой разум. Выбритые черные волосы и рельефные шрамы на грубом, но красивом лице. Самый заметный шрам тянулся от виска до груди. Лицо, подобное этому кошмару, должно было внушить страх, но вместо этого принесло мне покой. Это принесло мне тепло.

Мое сердце бешено заколотилось, когда события последних недель нахлынули на меня с силой приливной волны: Госпожа, ошейник, снова прикрепленный к шее Валентина, Госпожа, приказавшая ему убить Заала... затем она ввела мне наркотики. Она хотела, чтобы я умерла от передозировки.

Я осмотрела свои руки. Следы от уколов все еще были заметны на моей коже.

— Валентин, — прошептала я вслух имя человека со шрамами, и лед пробежал у меня по спине.

Я повернулась к Заалу и спросила:

— Где Валентин? — мое тело начало трястись от того, что его не было рядом со мной. Я начала засыпать Заала вопросами. — Он выжил? Или она его убила?

Руки Заала сжались в кулаки, но он отказался говорить.

— Он мертв? — прошептала я. Сердце в груди разрывалось. Так, что невозможно было вынести.

— Он жив, — сообщил мне Лука Толстой, привлекая мое внимание.

— Где он? — потребовала я ответа. — Я должна его увидеть. С ним все в порядке?

Лука взглянул на Заала. Я последовала его примеру и уставилась на брата. Его огромное тело излучало раскаленную ярость.

— Он пытал тебя, — холодно сказал Заал. — Он причинял тебе боль.

— Да, — согласилась я. — Та женщина надела на него ошейник, из-за которого он причинял мне боль. Но мы полюбили друг друга, несмотря на наше ужасное положение. Мы влюбились друг в друга, и он пытался спасти меня. — Я прищурилась. — Он пытался спасти и тебя тоже. Он убийца, который никогда не подводит, и его послали за тобой. Его любовь ко мне помешала ему убить тебя, не так ли? — Я чувствовала, что это правда.

— Ты влюбилась в своего похитителя? — прорычал Заал. — Он пытал тебя, а ты в него влюбилась? Тот мужчина — зло, Зоя. И это зашло слишком далеко. В его глазах ты можешь увидеть лишь убийцу. И ты влюбилась? Ты слышишь, как это все запутанно звучит?

Я подошла к брату, его русская невеста отошла в сторону. Встретившись взглядом с его огромной грудью, я подняла глаза и сказала:

— Не суди меня. Ты не знаешь, что произошло между нами. Ты не знаешь меня, Заал. Ты не знаешь меня такой, какая я сейчас, и ты не знаешь Валентина. Ты не знаешь, что та женщина сделала с ним и его сестрой.

— Его сестру похитили. Женщина, которая это сделала, послала ее к своему брату в Грузию. В Кровавую Яму, — сказала Талия, стоя позади Заала.

Слезы потекли по моему лицу, когда я услышала эту информацию.

— Валентин знает об этом? — спросил я Заала, а не Талию.

Мое сердце разрывалось при мысли, что Валентин был один, что его некому было утешить, обнять, разделить его боль. Отсутствие Инессы уничтожит его. Моя грудь сжалась от невыносимой боли, которую он, должно быть, испытывал.

— Отведи меня к нему, — прошептала я, не в силах вымолвить ни слова из-за всей этой неразберихи в моем сердце.

— Он в нашей камере, — снова ответила Талия.

Мои глаза встретились с глазами брата, и мой взгляд прожег его насквозь. Я обратилась к нему:

— В камере? — холодно спросила я.

Заал вздернул подбородок.

— Я видел запись, где он пытает тебя в особняке Госпожи. Я видел, как он причиняет тебе боль, мучает тебя, заставляя кричать. Бл*дь, Зоя! Он ломал тебя!

Вдруг меня ударило осознание.

— Ты причинил ему вред. Ты наказал его за то, что он причинил мне боль, — молчание Заала сказало мне все, что мне нужно было знать. — Отведи меня к нему! — скомандовала я.

Заал оставался неподвижен. Приступ ностальгии скрутил мой желудок. Этого Заала я знала. Тот, кто яростно защищал свою младшую сестру. Старший брат, который никогда не позволит причинить мне вред.

Мой грузинский защитник.

Я выдержала его взгляд, отказываясь отступать. Заал даже не пошевелился.

К моему удивлению, жена Луки подошла сзади и, положив руку мне на плечо, тихо сказала:

— Я отведу Зою к Валентину.

Ее муж хмуро посмотрел на нее, но она махнула рукой, давая понять, что больше ничего не хочет слышать, затем обратилась к Талии:

— Тал, принеси Зое что-нибудь из своей одежды: джинсы, свитер, ботинки. Они должны подойти ей.

Талия посмотрела на меня грустными глазами. Она, казалось, хотела мне что-то сказать, но сдержалась и быстро вышла из комнаты. Часть меня чувствовала себя виноватой, видя отчаяние, написанное на ее красивом лице, но я просто не могла справиться со всем этим прямо сейчас.

Киса обратилась ко мне со словами:

— Пойдем в гостевую комнату, Зоя. Моя машина отвезет нас к Валентину, когда ты оденешься.

Благодарная за то, что кто-то взял на себя инициативу, я последовала за ней, выходя из комнаты. Заал взял меня за руку, когда я проходила мимо.

— Зоя, — прошептал он прерывающимся голосом, едва не сломив мою решимость. — Пожалуйста…

Едва.

Сбитая с толку своей нынешней реальностью и потоком откровений, я вздохнула и высвободила руку.

— В своих мечтах я представляла, каким будет этот день, с тех пор как проснулась в возрасте пяти лет, одинокая и напуганная. Авто был рядом со мной, он рассказал о том, что все, кого я любила, ушли, — я боролась с болью в груди при этом воспоминании. — То, что было сказано ранее, было правильным, Заал. Ты не тот брат, которого я помню, а я не та сестра, которую помнишь ты. Возможно, я была наивна, полагая, что после всех этих лет мы можем быть кем угодно, только не незнакомцами.

Я ушла, прежде чем упала в его знакомые объятия. Я вздрогнула, услышав, как он зовет меня по имени. Но даже не обернулась. Я не могла этого сделать.

Мне просто нужно было увидеть Валентина.

Талия прошла мимо нас с Кисой в коридор.

— Я оставила одежду на твоей кровати, Зоя. Сейчас холодно, поэтому я приготовила тебе пальто.

Я продолжала идти, не в силах разговаривать с этой женщиной. Боль была слишком сильной. Все это было слишком ошеломляюще. Я услышала, как она сокрушенно вздохнула и вошла в комнату, где я оставила брата. Я почти остановилась и побежала назад, прощая его за то, что он нашел любовь у врага. Потому что он нашел любовь после всей этой боли. Но упрямство и чувство семейной гордости не давали мне сдвинуться с места. Это необычно, как мне показалось. Всю свою жизнь я ждала, что вот-вот брошусь в его объятия, но теперь, когда представилась такая возможность, я поняла, что убегаю.

Казалось, что эта ответная молитва имела свои последствия.

Мое сердце тосковало по Валентину, поэтому я быстро оделась. Киса молча повела меня к ожидающей машине. Водитель не сказал ни слова, явно зная, куда ехать. На безопасном и уединенном заднем сиденье повисла тяжелая тишина. Я взглянула на женщину, сидевшую рядом со мной и увидела, как ее руки нежно скользят по округлившемуся животу.

Она улыбнулась, заметив, что я смотрю на ее руки.

— Странно, но я не могу перестать его трогать.

Ее добрый голос успокоил меня, и я поймала себя на том, что спрашиваю:

— На каком ты месяце?

— На шестом, — ответила она. Я услышала волнение в ее голосе.

Я отвернулась к окну, завидуя, что эта женщина была так довольна своей жизнью. Потом она заговорила:

— Понимаю, почему ты злишься, Зоя.

Я напряглась, не желая это выслушивать, но она продолжила:

— Я бы тоже злилась. Я бы никогда не осмелилась проявить снисходительность или не понять, почему ты так злишься на Заала. На Талию. На всех нас.

Я снова напряглась.

— У наших семей ужасное прошлое, и от этого факта никуда не деться. Я понимаю, что ты все еще живешь этим, каждый божий день, — произнесла она.

Я посмотрела на Кису, не зная, что ответить. К счастью, все, что я увидела, — это открытость и понимание в ее глазах. Наклонившись вперед, она придвинулась ко мне всем телом.

— Я была там, когда Талия сказала, что влюблена в Заала. И ей тоже было нелегко. Она очень любила свою бабушку, и поверь мне, Талия ненавидела вашего отца за то, что он приказал убить ее дедушку. Его вдовой была женщина, которую Талия считала своей лучшей подругой. Женщина, которую она не так давно потеряла. Она боролась со своим влечением к Заалу из уважения к своей умершей семье, но, в конце концов, ни один из них не смог побороть свою любовь. Заал сражался за память и честь своей семьи. Твоей семьи. Но он был так одинок, так смущен и так сильно влюблен в запретную женщину. Это было нелегко для всех. Даже мой тесть поначалу не мог заставить себя принять твоего брата в нашу семью. По той же самой причине, по которой ты отказываешься принять Талию. Но он очень привязался к твоему брату. Теперь он считает, что несправедливо продолжать держать обиду на сына мужчины, который однажды ошибся. Или, наоборот, как ты, я уверена, считаешь.