Я обнимала его, как мне показалось, целую вечность. Отстранившись, я протянула руку, чтобы обхватить его голову, и потянула вниз. Я поцеловала его в лоб и провела большим пальцем по родинкам. Уловив мгновенную улыбку на его лице, я заявила:

— Я люблю тебя, Заал. Ты — моя кровь. Мое сердце. Мой старший брат-воин.

— Я люблю тебя, Зоя. — Заал отстранился и нервно сказал, — Талия наверху. Мы никогда не расстаемся. Она делает для меня то же, что и ты для Валентина. Она заботится обо мне. Она любила меня и тогда, когда я не мог вспомнить, что такое любовь.

Мое сердце сжалось, и я тут же пожалела о своей прежней реакции. Я не позволила себе увидеть это, или, может быть, я просто не признала, что он тоже был сломлен. Прямо сейчас, слушая, как он говорит о Талии, словно она была его спасательным кругом, я почувствовала уязвимость в его голосе. Он был точь-в-точь как Валентин: убийца, монстр, который в глубине души просто хотел, чтобы его любили.

Заал переминался с ноги на ногу и пробормотал:

— Не могла бы ты... не могли бы вы…

— Поприветствовать ее должным образом? — перебила его я. Глаза Заала стали шире от правильности моих слов. — Да.

Заал резко выдохнул и сказал:

— Если ты дашь ей шанс, ты полюбишь ее. И… — он сделал паузу, — и она тоже хочет узнать тебя. Она была расстроена с тех пор, как ты уехала.

Стыд затопил мою кровь, и я указала на лестницу.

— Тогда пойдем. Хочу вернуться к тому моменту, когда Валентин проснется.

Заал шел впереди. Когда он открыл дверь в спортзал, я услышала женский голос:

— Как она, малыш? Она поговорила с тобой? Ты в порядке?

Прежде чем Заал успел ответить, я вошла в комнату и увидела ее руки, обвивающие его шею. Карие глаза Талии остановились на мне, и я подошла к ней ближе. Талия оторвалась от Заала и гордо встала рядом с ним.

Я могла видеть уверенность, которую она испытывала, стоя рядом с ним. И к своему стыду, я также видела, как сильно она хотела узнать меня. Талия взглянула на Заала, чье лицо все еще выражало тревогу.

Я заставила себя забыть о своей условной реакции на то, что она Толстая. Вместо этого протянула ей руку. Потрясенное лицо Талии остановилось на моей руке, но она медленно ее пожала.

— Талия, — поприветствовала я и откашлялась. — Приятно познакомиться. Я прошу прощения за свое поведение сегодня утром, — я посмотрела на Заала, чтобы увидеть на его лице гордость за меня, и этот взгляд. Взгляд моего старшего брата заставил последний фрагмент предательства нашей семьи в моем сердце исчезнуть.

— Зоя, — ответила Талия.

Она выглядела так, словно хотела сказать что-то еще. Вместо этого она обняла меня и притянула к себе. Сначала я удивилась, но, когда заметила, как Заал смеется над объятиями своей невесты, — он смеялся! — в конечном итоге позволила этому случиться. Когда Талия начала отстраняться, простое «спасибо» проплыло мимо моего уха. Она благодарила меня за то, что я принесла им счастье.

Я улыбнулась, глядя на Талию и Заала. Когда он обнял ее за плечи, она произнесла:

— Спасибо, что пришла поприветствовать меня.

Я начала разворачиваться, чтобы спуститься вниз, когда Заал спросил:

— Куда ты собралась?

Я замерла.

— Обратно к Валентину. Он остается здесь, следовательно, и я остаюсь с ним. Он — мое сердце, Заал, — я бросила взгляд на брата. — Он тяжело ранен, sykhaara. Ему нужно излечиться. И он один. Он нуждается во мне.

Я уже направилась к лестнице, когда услышала:

— Вы оба едете с нами. Ради всего святого, я ни за что не допущу, чтобы моя невестка и ее мужчина спали здесь, во «Тьме». Ты поедешь с нами домой, у нас много места. И вы будете оставаться там столько, сколько захотите.

Я уже было открыла рот, чтобы ответить, когда Заал поймал взгляд Павла.

— Помоги мне посадить Валентина в машину, — сказал Заал, — мы отвезем его ко мне домой.

Прежде чем я успела возразить, он спустился по лестнице, Павел и еще несколько охранников следовали за ним. Глядя вслед уходящему Заалу, я почувствовала, как у меня сжимается сердце. Внезапно Талия оказалась рядом и положила руку мне на плечо.

— Ты делаешь Заала целым, Зоя. Вернувшись, ты залечишь последнюю трещину в его сердце.

Не глядя на нее, я ответила:

— Не так, как ты. Мне было всего пять, когда мы расстались, но я знаю своего брата, и ты спасла его. Не нужно было присутствовать, чтобы знать, что ты для него сделала.

Талия помолчала, затем прошептала:

— Это потому, что я люблю его больше, чем себя. Больше, чем жизнь.

Я спрятала счастливую улыбку. Пожав плечами, я ответила:

— Тогда неважно, что произошло между нашими семьями в прошлом. Нужно попытаться нам все простить, забыть и излечиться.

— Ты правда так считаешь? — спросила Талия со вздохом облегчения.

— Да.

Затем мы все отправились домой.