Глава восемнадцатая

Док

— Ладно, теперь твоя очередь, — я наполовину просыпаюсь. Она играет с цепью на моей шее, вертя подвеску.

— Все в порядке, малышка, со мной все хорошо. Два раза за ночь вполне достаточно, спасибо, — я перекатываюсь и прикрываю глаза рукой.

— Я не это имела в виду. Я рассказала практически все, что тебе нужно знать обо мне, но ты не рассказал о себе ничего, даже какой-нибудь мелочи.

— Окей, что ты хочешь узнать? — вздыхаю я, скорее от усталости, чем от нежелания отвечать.

— Расскажи мне о подвеске. Что означает цитата на ней? — она звякает цепочкой.

Каким-то образом ей удается попасть в самое ценное для меня. Речь не о стоимости подвески, понятия не имею золотая она или просто позолоченная. Но подвеска — она и свидетельство о рождении, и мое золотое правило.

Я мог бы сказать, что это всего лишь побрякушка, но не думаю, что когда-либо смог бы ее продать. Почему-то мне хочется рассказать этой девушке правду. Показать кусочек настоящего меня. — Это подарок от Большого Энджи. Он дал мне ее в день, когда я освободился. В качестве благодарности.

Где-то в подсознании мелькает мысль, что больше знать ей не следует. Но она хочет еще. Ничего со мной не случится, если только я не скажу о чем-то масштабном. — Таким способом он показал свою признательность за то, что я не сдал друзей. Не то, чтобы я когда-нибудь сделал бы это. Ну и еще за то, что я не вел себя как маленькая сучка, находясь в тюрьме.

Она прижимается теснее ко мне, положив голову на мое плечо. — Хорошо, я поняла, он хотел поблагодарить тебя за то, что ты держал рот на замке. Но почему его волновало, как ты ведешь себя в тюрьме?

Этот вопрос близок к сути. Я задумываюсь, смогу ли ответить на него уклончиво.– Я уже говорил, я был просто соседским ребенком, но ребенком соседей Большого Энджи. Это могло плохо отразиться на нем.

Она оперлась на локоть. — Да, и как же? — она поглаживает мою грудь и прижимается носом к шее, оставляя легкие поцелуи вдоль нее. Простая попытка создать комфортную атмосферу для меня. И когда я откидываюсь на кровать, осознаю, что чувствую себя комфортно.

— Когда я сел, Большой Энджи убедился, что его ребята будут приглядывать за мной. Они защищали меня, а я всегда был поблизости. Ежедневный тюремный хаос меня миновал, так что я довольно легко отделался. Если бы вляпался в какое-нибудь глупое дерьмо, все бы ассоциировали меня с людьми Большого Энджи.

По факту, жизнь в тюрьме была довольно сладкой. Охрана была в наших руках, а парни Большого Энджи были повсюду. Моей основной задачей было лишь убедиться в том, что я получил свежий кусок хлеба.

— Поэтому у тебя такое крепкое тело? Провел кучу часов, поднимая тяжести? — она сжимает мой бицепс, и я понимаю, что она меняет тему.

Я поворачиваюсь к ней лицом, а рукой обхватываю ее плечи. Наши глаза встречаются.

— Так вот чем ты занимался? Просто тягал железо?

— Нет, не только. Я ходил на курсы. Множество курсов, — я думаю, что говорить об этом безопасно. Одно из преимуществ нахождения в тюрьме строгого режима — это обеспечение штатом образования. Уму непостижимо, сколько можно сделать, когда тебе не на что отвлекаться. После первых шести месяцев в тюрьме, я выучил достаточно, чтобы окончить старшую школу. А затем, чтобы не сойти с ума от скуки, взял несколько университетских курсов.

— А что насчет развлечений? Чем ты занимался, чтобы расслабиться? — зубами она сжимает мочку уха. Я снова чувствую интерес, когда ее горячее дыхание касается моего уха.

— Покер. Некоторым парням было нечем заняться. Если они не выдались ростом, то играли в карты. А я много играл в покер, — прошу заметить, играть в покер с кучкой зэков не так уж и просто. У большинства из них имелись психические расстройства. Под защитой или нет, но если я расстраивал какого-нибудь парня за столом, и ему хотелось ударить меня, то он делал это. Так что я научился хорошо читать людей.

— Выходит тем, кто ты сейчас, ты обязан тюрьме. Разве это не невероятно? — сейчас она подбирается еще ближе. — Почему, когда ты вышел, ты не стал частью банды Большого Энджи?

Мне следует быть осторожным. Мне хочется сказать ей правду. Всю правду. Но что, если я сделаю это, а в один прекрасный день она захочет навредить мне. Не получится ли, что своей откровенностью я помог ей. — Ну, четыре года в тюрьме — это долгий срок для подростка. Я имею ввиду, обычно парни всему учатся на улицах. Так что, когда я вышел, Большой Энджи понял, что ни при каких обстоятельствах я не смогу стать частью этой жизни. И он даже не собирался предлагать мне начать с низов, учитывая то, что я сделал для парней.

Она смотрит на меня. Затем в ее глазах что-то вспыхивает. — Ты сделал это с какой-то целью. Ты взял вину на себя, чтобы избежать такой жизни. Не так ли, Док? Я имею ввиду, ты же умный парень. Ты должен был знать, что это было самое подходящее время для тюрьмы, чтобы избежать присоединения к банде.

— Я не так умен, — уклончиво отвечаю я, но она догадывается, и если остальные узнают об этом, то моя жизнь значительно усложниться.

— Ну точно, так и есть. Почему ты пытаешься обмануть меня? — она опирается на мою грудь, так что теперь ее глаза оказываются напротив моих.

Каким-то образом она видит меня насквозь. За десять лет, что я играл в покер, тысячи людей купились на мой блеф. Я зарабатываю на жизнь этим. А сейчас эта девушка раскусила мой блеф, а мне нечем крыть. Как она это делает? Она все еще всматривается в мое лицо, и я понимаю, что молчу уже достаточно долго, что лишь подтверждает ее предположение.

— Ладно, не хочешь говорить об этом, тогда расскажи мне больше о подвеске, — она снова цепляет пальцем медальон.

— Как я и сказал, это был подарок. Большой Энджи хотел дать мне знать, что нет ничего страшного в том, что я не вступил в банду, — я задумываюсь. А что, если Большой Энджи также хорошо во всем разобрался. Я затих на секунду, обдумывая такую возможность. — В любом случае, видела надпись на обороте?

Она поворачивает подвеску так, чтобы на нее падает больше света, но в комнате еще слишком темно. — Не могу разобрать. И что же там говорится?

— Это цитата Карла Валленды. Он ходит по канату на большой высоте без страховки. В цитате говорится «Ощущение высоты — это жизнь; остальное подождет» [28] .

Она смотрит на меня с замешательством. — Я не понимаю. Почему?

— Большой Энджи говорил мне найти свою страсть. Он позволил мне уйти. По факту, к тому времени я уже нашел свою страсть. Пятикарточная игра в тюрьме стала ею, — она все еще играет с подвеской. — Именно так я себя и чувствую за столом. Все обостряется. Запахи в комнате. Уровень света и цвета. Даже эмоции на лицах людей. Всегда чувствую себя более живым, когда играю в безлимитный покер [29].

— Говоришь, как мои родители. Они никогда не могли держаться подальше от казино. Всегда предпочитали азартные игры мне и моей сестре, — она отпускает медальон и откидывается на матрас. — Это была ошибка. Мне не следовало приходить сюда.

Я приподнимаюсь на локте. — Что ты имеешь в виду? Разве это большое дело? Разве мы не повеселились? — обычно я не самый чувствительный парень, но знаю, что мой образ жизни в стиле живи-будто-идешь-по-канату, может задевать. Но я не собираюсь ей лгать, я не собираюсь говорить ей, что покер ничего не значит для меня.

При одной мысли о нем всякий раз где-то в глубине души чувствуется легкий укол, словно вспышка одинокой звезды в ночном небе. Но чувствую ли я то же самое до сих пор? Или же я стал слишком самодовольным?

Она просто смотрит на меня. — Да ладно, Док, ты сказал, что не так уж и умен, но я знаю, что ты не глуп, — она выбирается из кровати и накидывает свой халат. Затем оборачивается и просто смотрит на меня, вздыхает и потуже затягивает пояс. — Мне жаль, это было ошибкой.

Я могу видеть дрожь, когда она говорит это. Обычно подобная драма не трогает меня. Я не могу контролировать то, что думают другие люди, так что обычно просто даю им остыть, а потом позволяю уйти или ухожу сам. Но она назвала нашу совместную ночь ошибкой. Сегодня все было по-другому. И это заставляло меня нервничать. И мне хочется сказать что-нибудь.

Но я так и не нахожу слов и слышу, как дверь за ней закрывается.