— Тебе не нужно провожать меня до машины, Вон. Я знаю, что не нравлюсь тебе, и понимаю. Я это заслужила. Поэтому, пожалуйста, перестань вести себя так, будто у тебя есть какие-то обязательства передо мной.

Я хватаю её за руку и встаю перед ней.

— Думаешь, ты мне не нравишься, Рейн? Серьёзно?

Она пожимает плечами и облизывает губы.

Я наблюдаю за этим движением и вспоминаю, как её губы прижимались к моим.

— Ты мне чертовски нравишься, ясно? — признаю я.

— Ты мне тоже нравишься, — шепчет Рейн.

— Господи! — я провожу пальцами по волосам и делаю глубокий вдох. Действительно ли я хочу пережить это с ней, даже если в её жизни есть другой мужчина?

— Ты встречаешься с кем-то?

В её глазах появляются слёзы, и она кивает.

— Ты, правда, думаешь, что твой мужчина будет не против, если ты будешь тусоваться с парнем, на которого набросилась?

Она приподнимается на цыпочки.

— Я не набрасывалась на тебя.

— Ты не сказала «нет».

— Ты прав, — вздыхает она. — Не сказала.

Мы стоим посреди тротуара, и пока она изучает моё лицо, я делаю то же самое с ней. Не совсем уверен, что мы ищем друг в друге, но почти уверен, что другой человек может быть тем единственным, кто обнаружит это.

— Что тебе от меня нужно? — я нарушаю молчание.

— Друг. Мне бы сейчас очень пригодился друг.

Мои плечи напрягаются, когда я смотрю на небо. Я чувствую, что Вселенная разыгрывает меня. Когда в детстве я хотел иметь друзей, мне не разрешали их заводить, и приходилось прятаться, когда я играл с ними. Когда был подростком, у меня были только парни, которые всегда прикрывали меня, если я прикрывал их. Никакой настоящей дружбы. И теперь, повзрослев, женщина, которой я хочу быть больше, чем другом, хочет, чтобы я отодвинул эти чувства в сторону и был просто её другом. Но я уже знаю, что она того стоит.

— Я ничего не могу тебе обещать, Рейн. Не знаю, смогу ли я быть таковым, и в глубине души знаю, что это закончится плохо. Тебе это тоже известно.

— Не обязательно.

Она невероятна во всех смыслах этого слова. Мне нужно уйти от неё к чёрту. Я знаю, чего хочу… но не понимаю, почему не могу.

— Что ты собираешься сказать своему парню? Как его зовут?

— Брайан.

— Что ты собираешься сказать Брайану?

— Я уже это сделала. Сказала ему, что поцеловала другого, извинилась и…

— Поцелуй? — хмыкаю я. — Ты думаешь, это был просто грёбаный поцелуй? Нет, — я иду к парковке. — Я не буду дурацкой пешкой в каких бы то ни было отношениях, с которыми ты имеешь дело.

Она спешит догнать меня.

— Ты не пешка. Боже, неужели ты не видишь…

Я обрываю её и останавливаюсь в нескольких футах от её машины.

— Разве ты не видишь, что просишь меня сделать невозможное? Ты просишь меня изображать восторг от этого, Рейн? Дружба? Когда мы оба знаем, что это нечто большее. Мы уже миновали стадию дружбы.

— Да, полагаю, что так.

— Может быть раньше, детка. Возможно до того, как я обнял тебя и почувствовал, как твои ноги дрожат, обернутые вокруг моего тела, когда ты собиралась кончить на мой член. А может, и раньше, — я сглатываю и делаю глубокий вдох, — когда ты стонала мне в рот и дергала за волосы? Нет. Чёрт возьми, нет. Потому что я не могу быть рядом с тобой и не хотеть большего. И я не могу быть рядом с тобой и не злиться на тебя за то, что ты дразнишь меня…

— Я не специально, — она качает головой. — Не нарочно. Неужели ты думаешь, что я хотела испытывать такие чувства к кому-то ещё?

Я должен закончить этот разговор, потому что в нем нет смысла.

— Ты хочешь сделать татуировку? Я сделаю её только потому, что не хочу, чтобы кто-то другой испортил её, и потому, что провел одиннадцать часов, рисуя эту чёртову штуку.

— Ты нарисовал цветок?

— Да. Я нарисовал цветок, — киваю на её машину. — Поезжай домой. Увидимся завтра.

Она ждёт секунду, но потом открывает дверь и садится на водительское сиденье. Я иду обратно, когда она окликает меня. На этот раз я колеблюсь, но сдаюсь и оборачиваюсь.

— Во всём есть исключения, Вон. Даже в любви.