— Облегчение. Вот что я чувствую. Я чувствую облегчение.

— Но всё в порядке, да ведь?

— Так ли это? Разве это нормально – не чувствовать ничего, кроме облегчения, когда родители твоего бывшего парня говорят тебе, что нашли его останки выброшенными на берег где-то в Вашингтоне? — я делаю ещё глоток и ставлю бутылку на стол. — Я плакала только потому, что была настолько переполнена облегчением, что даже не могла понять, что происходит вокруг меня. Я всё думала о том, как же я наконец смогу дышать без тяжести в груди. И я плакала слезами грёбаной радости, Вон. Я плакала от радости, что всё наконец закончилось.

— Нет ничего плохого в том, чтобы отпустить неуместное чувство вины, которое ты носишь в себе, и позволить себе почувствовать это облегчение.

Как он это делает? Я искренне думаю, что он обладает какими-то сверхспособностями, потому что он постоянно облегчает мне жизнь. Он знает меня лучше, чем я понимаю себя.

— Я видела цветы.

Когда он улыбается, то выглядит смущённым.

— Я не был уверен, что тебе нравятся именно такие.

— Они все очень красивые.

— Ты первая девушка, для которой я купил цветы.

Он не первый, кто дарил мне цветы, но он единственный, кто действительно вложил в них мысль, и это значит для меня больше, чем что-либо ещё.

— Прости, что испортила наше свидание.

— Похоже, теперь мы квиты, а?

— Думаю, да.

Он прислоняется к холодильнику, и электричество, которое всегда искрится между нами, загорается от одного взгляда. Настроение в комнате меняется, и Вон переводит взгляд с меня на мои губы, а затем снова на меня. Несмотря на всё, что я хочу от него, я хочу снова почувствовать его кожу на своей, и я хочу, чтобы связь, которую мы разделяем, стала ещё сильнее. Но сейчас не самое подходящее время.

Независимо от того, что случилось в прошлом или что произойдёт между Воном и мной, я любила Брайана, и из уважения к нему мне нужно уйти, прежде чем я сделаю что-то, о чём я знаю, буду сожалеть.

— Мне нужно идти.

— Да, — соглашается он.

Я спрыгиваю со стойки и иду прямо к двери, прежде чем успеваю подумать об этом. Я приоткрываю дверь примерно на два дюйма, прежде чем Вон подходит сзади и зажимает меня в клетку своих рук. Его большая ладонь захлопывает дверь, когда его губы касаются моей щеки.

— Я буду здесь, когда ты будешь готова, но не держись от меня слишком далеко.

— Не буду.

Его пальцы прижимаются к дереву, а мои пальцы ног поджимаются. Тепло его тела насыщает меня и делает уход физически невозможным для меня. Я теряю силу, и мой лоб падает под его рукой на дверь.

Он даёт мне силу, о которой я даже не подозревала. Власть мучить меня и успокаивать боль одним прикосновением. Вон делает меня слабее, чем я хочу признать, и сильнее, чем я думала.

— Я не хочу, чтобы ты уходила отсюда, но я также не хочу быть эгоистичным ублюдком и навязывать тебе своё дерьмо.

— Ты наименее эгоистичный человек из всех, кого я знаю, — я не могу больше не смотреть на него, поэтому оборачиваюсь. — Скажи это.

Он прижимает меня к себе и зарывается лицом в мои волосы, затем отодвигает их в сторону, так что его губы касаются моей кожи. Неровное дыхание, исходящее из его рта, согревает, а затем охлаждает мою шею, вызывая мурашки по спине. Он нежно целует меня под подбородком, потом прямо возле уха.

— Я люблю тебя, Рейн. Настолько, что это делает меня достаточно уязвимым для тебя, чтобы использовать меня, сокрушить моё сердце и разрушить любую веру в то, что я достоин чьей-то любви, — его пальцы скользят вверх по моим бокам, пока не достигают плеч, а затем он мягко толкает меня, так что я прижимаюсь спиной к двери. — Но ты стоишь того, чтобы рискнуть. Ты стоишь для меня всего, чёрт возьми.