Глава 17

Рейн

Поставив воду кипятиться и захватив Вону пиво, я достаю несколько кусочков рубленой курицы, шпинат и помидоры. Пока готовлю ингредиенты, я начинаю теряться в своей любви к кулинарии. Моя мать всегда говорила мне, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Может быть, в отношениях я и полный профан, но, если я смогу завоевать Вона с помощью углеводов и белков, я не буду злиться на это.

Он пришёл как раз вовремя, потому что я чуть с ума не сошла. Мне нужна была только одна фотография. Только одна. И когда Кристен спросила меня, я чуть было не сказала «нет». Но сегодня ей было трудно, и я не хотела её разочаровывать.

Те несколько часов, что я провела с ней и Аароном, были очень неловкими. Родители Брайана, которые ещё недавно твердили, что пора двигаться дальше, сегодня были просто убиты горем. Как будто пребывание в похоронном бюро превратило их в других людей. Это напомнило мне, как они обращались со мной, когда Брайан был жив.

Аарон сидел в кресле, почти не произнося ни слова. Когда он всё-таки заговорил, то коротко и злобно. Кристен просто плакала и говорила мне принимать решения, потому что она не могла этого вынести.

Хотя я понимала их горе, я не думала, что это было моё место. Я любила Брайана, правда. Он был хорошим парнем и отличным сыном. Но, по правде говоря, мы были вместе столько же времени, сколько он отсутствовал.

Если я и открываю что-то о себе, находясь с Воном, так это то, что я в действительности была влюблена в саму идею отношений и любви. Моя вина за то, что я хотела двигаться дальше, была оковами. Но цепь с каждым днём рвалась всё сильнее, и в конце концов я освободилась от той хватки, которую чувствовала.

Вода закипает, но я быстро дую на пузырьки, прежде чем вода переливается через край. Я рассчитываю время так, чтобы всё приготовилось в одно и то же время, и начинаю накрывать на стол.

— Ты можешь поставить тот столик у телевизора?

Я иду в гостиную с тарелками в каждой руке, но останавливаюсь, когда вижу спящего Вона.

Я возвращаюсь, ставлю посуду на кухонный стол и на цыпочках иду к шкафу в прихожей за одеялом. Я смотрю на него сверху вниз и улыбаюсь. Он выглядит таким умиротворённым. Я замечаю едва заметные морщинки вокруг его глаз и татуировку на предплечье. Срань господня, у него новая татуировка.

Наклонившись, чтобы рассмотреть поближе, я понимаю, что она действительно буквально недавно сделанная. Я изучаю иероглифы и гадаю, что они означают. И тут мои ноги скользят по упавшему журналу, и я пытаюсь устоять, но в конечном итоге приземляюсь на Вона. Он охает и резко обнимает меня руками, поражая своими быстрыми рефлексами.

— Прости, — шепчу я и пытаюсь приподняться.

Он крепче сжимает руки.

— Лучший способ проснуться.

Не в силах больше сопротивляться, я опускаю голову и целую его. Его рот прижимается к моему, и я запускаю руки в его густую шевелюру, удерживая его там, где хочу. Я провожу языком вниз по его шее и посасываю её, прежде чем нежно прикусить и затем сесть.

Он выглядит так чертовски хорошо, и его взъерошенные волосы напоминают мне, как он выглядел после того, как мы занимались сексом. Феноменальным сексом.

— Мне очень жаль. Просто… — я замолкаю и бросаю взгляд на коробку, которую упаковала меньше часа назад.

Он переводит взгляд с меня на коробку, потом снова на меня, и его губы, его мягкие, влажные губы, сжимаются в жесткую линию, прежде чем он садится.

— Всё в порядке.

— Еда готова, — я встаю и пододвигаю столик. Пока он расставляет тарелки, я приношу еду.

Когда мы ужинаем вместе, я ловлю себя на глупом волнении, что именно так может выглядеть моё будущее.

***

Мы решили устроить поминальную службу по Брайану. Я выбрала урну, цветы и музыку. Я составила меню для шведского стола, куда все пойдут после службы. К большому разочарованию Аарона и Кристен, я не приготовила еду сама. Но после того, как я несколько раз объяснила, что у меня нет времени, они наконец просто сказали мне делать всё, что я, чёрт возьми, хочу.

Я не просила Вона приходить. Это было бы неловко не только для меня, но и для него. Когда я сказала об этом Вону, он ответил:

— Мне плевать, насколько неудобно это будет для меня. Если ты хочешь, чтобы я был там, я буду там.

Я сидела рядом с Кристен и всё время смотрела в пол. Друзья из старшей школы, которых я не видела уже много лет, обнимали меня и вели себя так, словно им было наплевать. Мои родители сидели рядом с Кеннеди и Брэдом на два ряда позади меня. Каждый из его родителей встал и сказал несколько слов о нём, и когда они закончили, я почувствовала на себе взгляд. Как бы мне ни хотелось встать и поговорить о нём, я не могла.

Что я должна была сказать? Я не могла придумать ничего, что не было бы уже сказано или все не знали бы о нём.

Когда все начинают выходить из похоронного бюро, я направляюсь в противоположную сторону и пробираюсь к задней двери. Красный знак «выход» сияет, как маяк, и я толкаю дверь, открывая её. Холодный ноябрьский воздух бьёт мне в лицо и обжигает лёгкие.

Мне просто нужна минутка. Я прислоняюсь к стене и закрываю глаза. Я боялась этого дня два уже не один год, но и с нетерпением ждала его. Неизвестность — вот что так сильно меня терзало, но теперь я знаю. Теперь я, наконец, могу двигаться дальше. Я могу дышать.

Мои волосы цепляются за кирпичную стену, но это даже не больно. Я отправляю сообщение маме и Кристен, сообщая им, что не собираюсь есть. С меня хватит. Эта часть моей жизни закончилась, и я больше не могу… просто не могу.

Поскольку я пришла сюда рано, моя машина припаркована прямо у входной двери. Я прохожу вокруг здания и вижу группу людей, всё ещё стоящих вокруг. Несмотря на то, что я нахожусь на свежем воздухе, потребность выбраться из этого места удушает. Я беру ключи в руку, опускаю голову и спешу к своей машине. Когда я открываю дверь, кто-то зовёт меня по имени, но я не обращаю на них внимания, захлопывая дверь. Я завожу двигатель и разворачиваюсь с места

Я паркуюсь на улице, выхожу и направляюсь к двери Вона. Как только я собираюсь закрыть входную дверь, крик заставляет меня остановиться. Вон с кем-то спорит, и его голос звучит очень, очень сердито.

Не уверенная, стоит ли мне слушать, но также и беспокоясь о нём, я решаю остаться на месте. Я не могу разобрать слов, но он определённо злится.

Звук бьющегося стекла заставляет меня подпрыгнуть, и я, не раздумывая, бросаюсь вверх по лестнице. Его дверь приоткрыта, и я стою снаружи, прислушиваясь.

— Какого чёрта ты хочешь, чтобы я сделал с этим дерьмом? — спрашивает Вон.

— Я просто предупреждаю тебя, брат. Мне нет дела до этого, но так как ты вернулся в город, я решил поделиться.

— Бл*дь. Чёрт!

Я полностью вхожу внутрь. Половица скрипит, и чья-то рука резко обвивает мою шею.

— Боже, — Вон бросается ко мне. — Это моя девушка. Отпусти её.

Я никогда не была так напугана, что даже перестаю дышать. Я втягиваю воздух, и он обжигает мою грудь. Рука отпускает меня, и я прикладываю ладонь к сердцу, как будто это остановит его стук.

— Привычка, извини, — говорит голос позади меня.

Вон берёт меня за руку и тянет к себе.

— Прости, детка. Неподходящее время для появления.

«Прости, детка? И это всё, что он может сказать?»

— Я не буду вам мешать, — говорит голос, который я слышу из коридора.

Я оборачиваюсь и вижу очень крупного, очень пугающего мужчину. Его золотой зуб блестит на фоне тёмной кожи, а татуировки украшают до самого подбородка. И тут до меня доходит, что я уже видела его раньше в тату-салоне. У другого мужчины, который сейчас слева от меня, длинные дреды, спрятанные под бейсболкой. У него тоже есть татуировки на лице.

— Хотел бы я сказать, что благодарен вам за то, что вы зашли… — голос Вона сочится сарказмом.

Мужчина с дредами выходит, а другой, Ленни, останавливается перед нами. Он наклоняет голову и смотрит на меня сверху вниз, прежде чем снова переключить своё внимание на Вона.

— Мы договорились.

— Я, бл*дь, это знаю.

Когда он выходит и закрывает за собой дверь, я приваливаюсь к Вону.

Он отходит от меня и бьёт кулаком в стену.

— Чёрт возьми, чёрт возьми! — он снова ударяет по ней с такой силой, что образуется дыра, и когда он отдёргивает кулак, кровь стекает по его руке.

— Остановись. О боже, Вон. Стой, — я хватаю его за руку, но он вырывает её из моих рук.

Со сжатыми кулаками и поражением, написанным на его лице, он качает головой.

— Сейчас не самое подходящее время, Рейн. Тебе, наверное, лучше уйти.

— Нет.

Он думает, что может прогнать меня? Но ведь я его девушка, я могу выслушать его и помочь.

Он идёт по коридору и входит в ванную. На секунду открывается кран, и я подхожу к открытой двери, чтобы посмотреть, не нужна ли ему помощь. Он накладывает повязку на верхнюю часть руки и, подняв глаза, ловит моё отражение в зеркале.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Разве ты не должна быть на похоронах?

Я знаю, что он делает. Это то, чем я занимаюсь уже много лет. Он пытается оттолкнуть меня, но я ему не позволяю.

— Нет, я должна быть здесь.

— Ты же не хочешь быть здесь прямо сейчас.

— Это ещё почему?

Его тело становится размытым, когда он двигается так быстро и прижимает меня к стене. Он дышит через нос и приближается на несколько дюймов.

— Потому что, если ты останешься, я либо скажу то, о чём пожалею, либо сделаю то, о чём пожалеешь ты, — грохот его голоса вызывает мурашки на коже.

— Что бы ты сделал такого, о чём я бы пожалела?

Его рука скользит по моему плечу, так что она оказывается у меня на шее. Моё сердце колотится в груди от волнения. Это та его сторона. Сторона, которая нужна мне также сильно, как и ему.

— Для начала я бы отошёл от тебя и смотрел, как ты раздеваешься, — он прижимается ко мне. — Видишь, что происходит со мной, когда я думаю о тебе?

Его зубы легко впиваются в моё плечо.

— После того, как ты полностью разденешься, я заставлю тебя упасть на колени, Рейни, и я буду наслаждаться каждой чёртовой минутой этого. Я бы с удовольствием увидел, как мой член исчезает в твоём горле; я бы так сильно кайфовал от этого, что мне пришлось бы поднять тебя и трахнуть у этой стены. Я бы скользнул в тебя, уже такой мокрый от твоей слюны на члене, что ты бы приняла меня всего сразу.