Глава 17

Кэм лениво играл пару аккордов на своей акустической гитаре. Он начал учить Джексона обращаться с инструментом, и, казалось, это их немного сближало. Джексон по-прежнему мало что говорил о том, что произошло, что он оказался в Ривербенде. Джанну, его компаньона, отправили в другое учреждение — это произошло одним поздним вечером, в спешной суете и панике.

Медики были немногословны насчёт всей ситуации. Кэм не мог не думать, что Джексону без неё лучше. Он будто открылся чуть больше, как только вырвался из-под её расчётливого наблюдения. Он никогда бы не согласился на уроки игры на гитаре, если бы она была рядом. Слишком «мейнстримно».

— Так ты знаешь, что это последний месяц моего... эм, моей работы здесь.

Голова Джексона резко поднялась от кроссовок без шнурков.

— Что? Ты просто возьмёшь и уйдёшь с работы? — он выглядел ошеломлённым и немного напуганным.

Кэмерон вздохнул. Этот парень был проницательным. Он должен был знать, что Джексон зацепится за его словесное отклонение от темы.

— Помнишь, я говорил тебе о своём пьянстве и о том, как из-за этого меня выгнали из «Фоксфаер»?

Джексон кивнул, с большими как блюдца глазами.

— Дело было не только в этом. Ты же знаешь, что я попал в аварию из-за вождения в нетрезвом виде. Ну, я не упомянул то, что в аварии довольно серьёзно пострадали люди... — Кэмерон не смог сдержаться и на мгновение опустил голову. Он не был уверен, что когда-нибудь переживёт стыд того вечера. — Конечно же, меня арестовали, и дело пошло в суд. Мне очень повезло, что судья позволил мне отделаться общественными работами и штрафами, потому что я мог сесть в тюрьму. Я отбываю своё наказание, работая здесь, в Ривербенде, и проходя консультацию.

— Вау, — Джексон несколько мгновений открывал и закрывал рот, как рыба, пока не взял себя в руки. — Так что ты будешь делать, если не вернёшься обратно в группу?

— Понятия не имею. И это чистейшая правда. Я должен быть взрослым и иметь какой-то план, но факт в том, что мою жизнь планировали другие люди с тех пор, как мне исполнилось двенадцать лет. Нужно время, чтобы научиться делать это самому.

— Боже, говоришь как мои родители... Я имею в виду часть про планирование своей жизни.

— Да? Они на тебя наседают?

Джексон посмотрел на Кэмерона долгим взглядом, затем наклонил голову.

— Я тебе говорил, что они закинули меня сюда не просто потому, что я гей. Есть другие вещи, которые могут свести с ума, знаешь?

Кэм приподнял бровь, воспринимая защитную реакцию парня с толикой недоверия. «Я выведу тебя на чистую воду».

— Да, например?

Гримаса Джексона сказала Кэмерону, что он знает, что сам на это напросился.

— Уф. Ладно, думаю, наверное, моему отцу было бы плевать, что я гей, если бы я был каким-нибудь ценителем спорта или кем-то в этом роде. Но я, знаешь... не такой, — сказал он, указывая на себя жестом. — Я просто какой-то ботаник, которому нравится музыка и искусство.

— А что твоя мама?

— Эти двое настоящий Орф.

— А?

— Орф. Мифический двуглавый пёс? Не бери в голову. Он говорит за неё. Она просто его продолжение. В любом случае, то, что думал обо мне он, думали и все в школе. Меня всё время дразнили, постоянно. Затем был один раз, когда какие-то парни собрались играть в футбол на поле, во время ланча. Несколько моих приятелей уговорили меня поиграть, хоть я и, ну ты знаешь, ботаник... Мы не особо проигрывали. Каким-то образом я оказался с мячом перед пустым полем, вместе с игроком другой команды — который был придурком — так что если бы я просто справился... Я бежал так, будто у меня зад горит, потому что затравленные дети умеют бегать, верно? Я в двадцати ярдах от цели, готовлюсь забить, а этот придурок из другой команды просто врезается мне в спину.

— Чёрт, — прошептал Кэмерон, глядя через плечо, чтобы проверить, не слышали ли другие сотрудники, как он выругался.

— Да, я упал как мешок, приятель. И нос разбил в придачу. Этот парень, из тех кто меня обычно мучает, просто встаёт и уходит. Судей нет, потому что на матч собрались сами, верно? Затем звучит первый звонок, и ланч окончен. Нет шанса восстановиться.

— Средняя школа отстой, чувак.

— И не говори. Конечно, затем мой отец хочет узнать, где я разбил нос, и я не могу сразу придумать ложь, так что выпаливаю правду. Он практически называет меня жалким неудачником, так что я бегу в свою комнату. Я был так зол на него, и на школу, и на жизнь, но особенно на тех парней, которые превращали мою жизнь в ад. Так что я написал этот список...

— Ох, нет, — Кэмерон предвидел, к чему это идёт, и от этого его подташнивало. Он подтолкнул Джексона продолжить, желая создать для него безопасное пространство.

— Клянусь богу, я никогда не планировал никому вредить. Я просто чувствовал себя лучше, когда видел все их идиотские имена, написанные чёрным по белому, и мог сказать им свались, в отличие от настоящей жизни. Затем я достал свой ежегодный альбом и вычеркнул все их дурацкие лица.

— Ладно, — сказал Кэм. — Как-то пассивно-агрессивно, но далеко не худшее, что ты мог сделать.

— Видишь ли, затем через несколько дней моя мама начала свою обычную уборку — что на самом деле является кодом для шпионства за отцом — и нашла этот список. Наверное, после этого она покопалась ещё и вытащила ежегодник. Они сразу же предположили, что это какой-то список убийств и определённо не могли вынести ярлык, что являются родителями следующего школьного стрелка, так что заперли меня дома. Они относились ко мне как к преступнику, не давая мне видеться с теми несколькими друзьями, которые у меня были... В конце концов, с меня хватило, так что я сбежал и встретился с Джанной, у которой были свои проблемы с родителями, — он опустил взгляд на свои запястья, а затем натянул на них рукава. — Уверен, остальное ты знаешь.

У Джексона заслезились глаза, но он не позволил слезами пролиться. Этот парень был крепче, чем казалось, это уж точно. Сердце Кэма обрывалось при мысли о том, что родители отвернулись от него, а парень даже не получил шанса объясниться.

— Это тяжело, парень. Мне жаль, что ты прошёл через это. И я тоже не хотел сюда приезжать, если честно. Так что единственный совет, который я могу тебе дать, это то, что вне зависимости от дерьмовых обстоятельств, из-за которых ты здесь оказался, ты можешь хотя бы попробовать что-то из этого вынести. Понимаешь, о чём я? Хоть я не алкоголик, я понял, что моё пьянство было признаком более глубоких проблем, над которыми я сейчас работаю, благодаря этому месту.

Кэм понизил голос до бормотания.

— Просто... к чёрту сейчас твоих родителей. Если позже ты с ними помиришься, это отлично. Но просто забудь о том, что они думают, и сосредоточься на том, как это место может помочь тебе собраться, чтобы они больше не могли так тебя контролировать.

Джексон мрачно кивнул, его лицо было полно решимости вперемешку с чрезмерным восторгом. Казалось, он опомнился, и его щёки порозовели, когда он опустил взгляд.

— Ты когда-нибудь думал здесь работать? Ну, после окончания наказания? Ты в этом вроде как хорош... может, ты мог бы стать консультантом для молодёжи или что-то в таком роде.

Сердце Кэмерона немного набухло в груди, и он не мог сдержать дурацкую улыбку, которая выросла на его лице.

— Да? Я не думал об этом. Уверен, мне пришлось бы обучаться или что-то ещё, но... может, это неплохая идея, парень, — он подмигнул Джексону, и тот улыбнулся в ответ.

— Ты расскажешь мне, чем в итоге займёшься?

— Конечно. Я даже приду тебя навестить, может, пронесу чизбургер или что-нибудь ещё.

— Круто! Так... ты можешь ещё раз показать мне тот последний аккорд?

И вот так, серьёзный разговор закончился, и они вернулись к языку музыки.

***

Кэмерон смотрел через огромный стол на невыразительную гримасу доктора Шелдона и на его блестящие, чёрные волосы. Он знал, что доктор ждёт от него откровений, какого-то признания, но даже после всех этих месяцев в Ривербенде Кэмерон по-прежнему не чувствовал себя комфортно на терапии.

Конечно, он понимал преимущества того, что можно обсудить свои проблемы с кем-то беспристрастным, но из-за всей этой шумихи, из-за рутины приёма, он никогда не мог расслабиться. Так что приёмы превращались в какое-то противостояние между ним и доктором Шелдоном. Кэмерон должен был признать, что может немного скучать по этому, когда уедет.

Наконец, Шелдон вздохнул и откинулся на спинку своего кресла, с небольшим свистом воздуха.

— Это будет наш последний приём, да?

— Разве?

— Оглядываясь на своё время здесь, в Ривербенде, как, по-твоему, всё прошло? — спросил Шелдон, проигнорировав вопрос Кэма.

На кончике языка крутилась дерзкая реплика, но по какой-то причине ему хотелось ответить честно.

— Думаю... это пошло мне на пользу, на самом деле. Я всё ещё не считаю себя алкоголиком, но признаю, что мне было проблематично справляться со своими проблемами, и это переросло в злоупотребление алкоголем. Не думаю, что сейчас такая проблема останется.

— Почему ты так говоришь?

— Эм, ну, во-первых, мне не хотелось ничего выпить с тех пор, как я провёл здесь первые пару недель. Как только я начал разбираться со своим дерь... со своими проблемами, желание исчезло. Наверное, мне не нужно было заниматься самолечением, как выражаются психиатры.

Шелдон хохотнул и записал что-то в своём блокноте.

— Как ты относишься к тому, чтобы теперь действовать самому? Вернуться к своей жизни?

Кэмерон покачал головой, чувствуя себя легче, чем многие годы.

— Ох, я не возвращаюсь к своей жизни. Она не была реальностью. Это не я проживал её. То, что меня выгнали из группы, было лучшим возможным событием.

— Оу? И чем ты теперь будешь заниматься?

Кэм пожал плечами.

— Я не совсем уверен. Я знаю только том, что останусь в этом городе, в своей крохотной квартире, потому что теперь чувствую себя как дома. У меня куча денег, но я хочу заниматься чем-то продуктивным... Мне это нужно после всего, что я натворил. На самом деле, у меня появилась небольшая идея, когда я недавно разговаривал с Джексоном.