Наконец, позже, чем Аарон ожидал, Спенсер и его отец вернулись в комнату. Отец Спенсера наблюдал за Аароном, отчего тот почувствовал себя немного некомфортно. Однако, Спенсер казался практически… счастливым.

— Аарон, я придумал тебе первое упражнение для блога, — осторожно произнёс доктор Томас. — Как только Спенсер привезёт тебя домой, я хочу, чтобы ты создал блог и прислал мне ссылку. Во-первых, напиши о том, как ты относишься к началу терапии со мной, а во-вторых… — он сделал длинную паузу, оглядываясь на Спенсера, который улыбнулся. — Во-вторых, я бы хотел, чтобы ты описал, как смог прикоснуться к Спенсеру сразу же после нахлынувшего воспоминания, когда, кажется, не способен терпеть прикосновения никого другого.

Аарон был ошеломлён, и поначалу подумал о возможности того, что отец Спенсера ему врёт, а затем… он посмотрел на Спенсера. Там, где в глазах Спенсера он ожидал увидеть жалость, он видел только надежду и что-то, что не совсем понимал. Это был такой взгляд, которым смотрела на него мама, когда он проявлял какой-либо интерес к чему-то.

— Подождите, что? Я… — Аарону не нужно было заканчивать предложение, потому что Спенсер с энтузиазмом ему кивнул. Закрыв рот, Аарон понял, что всё ещё смотрит на Спенсера, который просто улыбался ему, подтверждая, что Аарон действительно к нему прикоснулся. Сознанию Аарона это было неизвестно, и он не мог дождаться, когда окажется со Спенсером в машине, чтобы спросить об этом.

— Значит, я просто потянулся и прикоснулся к твоему лицу? — спросил Аарон в крайнем неверии, после того как Спенсер объяснил, что произошло. Он совершенно этого не помнил. Смутно, Аарон помнил, что хотел, чтобы Спенсер посмотрел на него, чтобы помочь другу почувствовать себя лучше. В том, что на Аарона нахлынуло воспоминание, был виноват он сам, а не Спенсер. Нормальные люди могут выдержать стук по плечу; Аарон никак не мог позволить Спенсеру испытывать вину. Спенсер опустил взгляд, и это раздражало Аарона, потому что не только прерывало их общение, но ещё Аарону нравилось смотреть другу в лицо. Его глаза выражали все эмоции, каждую реакцию, как если бы он говорил всё вслух.

Спенсер кивнул, и малейший намёк на улыбку растянул уголки его губ. Аарон невольно улыбнулся. Он должен был признаться, что глубоко внутри ему нравилась мысль о прикосновении к лицу Спенсера. Ему просто хотелось бы знать, как это возможно.

Пока Спенсер вёл машину, в салоне воцарилась тишина, и Аарон потерялся в своих мыслях. За последние несколько часов в его жизни так много изменилось, и это было странно, ведь он по-прежнему чувствовал себя тем же травмированным человеком, каким и был, когда этим утром ушёл на учёбу. Доктор Томас дал ему много пищи для размышлений, включая, казалось, его первый прорыв.

Мать Аарона остановила его с вопросами насчёт его лба, ошеломлённая, что с ним что-то случилось. Аарон старался не думать о том, когда был ранен в прошлый раз, а её не было рядом. С неожиданным для себя терпением, Аарон сказал ей, что сам промыл рану и наклеил пластырь. Нет, ей не нужно было ничего проверять. Да, он использовал антисептик. Наконец, Аарон сказал маме, что ему нужно делать домашнее задание, просто чтобы сбежать.

Поднявшись в свою комнату, Аарон быстро достал ноутбук и сел на кровать. Для своего блога парень мог использовать сотни сайтов, но быстрый поиск по любимому сайту с технологическими отзывами сузил варианты. На самом деле Аарону нужен был сайт, где он сможет ограничить просмотр некоторых постов только для зарегистрированных пользователей, а некоторых только для себя. Аарон был уверен, что доктор Томас иногда будет просить его о том, что хорошему доктору видеть не нужно.

Аарон нашёл сайт, который подходил его требованиям, и не понадобилось много времени, чтобы создать адрес. На самом деле, он дольше придумывал название. «Сломанная жизнь»; это всё подытоживало.

Первая статья блога, где Аарон стал поэтичным и вдумчивым, образовалась довольно быстро, так что он создал новый пост и начал печатать.

Свет во тьме

Автор поста — Аарон | 28/08/2010 18:43 | Добавить комментарий | Личное

Тьма пронизывает каждую мою мысль, каждое моё действие. Нет ничего, ни единой передышки от ужаса, который живёт в моей голове. Он уютно устроился, так уверенно, как если бы там родился. Может, так и есть. Возможно, внутри меня всегда было тёмное место, и потребовался просто один неописуемый акт жестокости, чтобы выпустить тьму?

Но как же свет?

***

— Как прошли твои занятия со Спенсером? — спросила мать Аарона, поднимаясь тем вечером к нему в комнату, чтобы позвать на ужин. Чувствуя себя безумно виноватым из—за того, что не рассказывает о воспоминании или о разговоре с доктором Томасом, Аарон просто ответил, что всё в порядке. Её лицо засветилось, и она казалась искренне довольной тем, что он способен на общение. У Аарона не было никакой конкретной причины скрывать свои новые отношения с доктором Томасом, но глубоко внутри он был уверен, что встречи с этим новым терапевтом на его условиях, без вовлечения родителей, сыграют разницу. Может быть, раз Аарон сам для себя это делал, а не родители для него, исход окажется положительным.

— Я рада, что вы хорошо провели день. Почему бы тебе не умываться и не спуститься на ужин? Я приготовила тако, — сказала ему мать, улыбаясь, забирая его корзину с грязным бельём и выходя из комнаты. Впервые в жизни Аарон почувствовал себя слегка виноватым, позволяя ей так ему прислуживать, и решил в следующий раз сам отнести корзину в прачечную и заставить братьев сделать то же самое. На это он был способен. Прачечная ведь находилась не в подвале. По одному шагу за раз.

Пришло время, чтобы сыновья Даунинг начали нести свой груз.

— Аллен, можешь подать мне сыр? — спросил Аарон своего брата, когда они чуть позже сидели за обеденным столом. Пока его мать ошеломлённо наблюдала, Аарон поедал третий тако. Он почти не ел пиццу в доме Спенсера и, к своему удовольствию, был довольно голоден. Такое случалось не часто, и Аарон собирался этим пользоваться. Аллен минуту смотрел на него, а затем поставил между ними миску натёртого чеддера. Антони, который сидел напротив Аарона, ел пятый тако.

— Хорошо, если вы будете так есть каждый вечер, мальчики, вам придётся найти работу, — прокомментировал Джон Даунинг, с полным удовольствием наблюдая за сыновьями. Вместе мальчики съели больше дюжины тако, и не казалось, что в ближайшее время они остановятся. Аарон поднял взгляд как раз вовремя, чтобы заметить сияющие взгляды, которыми обменялись его родители, и это вызвало у него улыбку. Его родители давно не улыбались и не выглядели такими счастливыми.

— Мы должны на этих выходных устроить барбекю, — выразил свои мысли Антони, между огромными порциями еды. — Мы этого уже вечность не делали, — с надеждой посмотрев на отца, а затем на мать, он улыбнулся, а после громкого хохота Аллена убрал с лица кусочек латука.

Когда мать начала отвечать, Аарон рассмеялся, и она остановилась посреди предложения, с весельем наблюдая за сыном.

На один вечер практически показалось, что ничего не произошло, будто Аарон нормальный. Ему хотелось бы узнать, как это продлить. Он практически не хотел заканчивать и подниматься наверх, чтобы заняться блогом. Разрушение хорошего ощущения причиняло боль его сердцу, но через несколько минут Аарон поднялся в свою комнату и сел за стол.

Прикосновение волшебства

Автор поста — Аарон | 28/08/2010 21:12 | Добавить комментарий | Терапия

Когда доктор Томас сказал мне, что во время своего приступа я прикоснулся к Спенсеру, и не один раз, а несколько, я ему не поверил. Только когда встретился взглядом со Спенсером и увидел не жалость, как ожидал, а надежду, я решил, что это может быть правдой.

Но почему?

Моя собственная мать, которую я люблю больше всех, которая мне ближе всех, не может ко мне прикоснуться. Этот парень, которого я знаю всего несколько недель, пробился тогда, когда не смог никто другой. Как это вообще возможно?

Всю жизнь, даже в детстве, люди говорили мне, что у меня аналитический склад ума. Полагаю, поэтому я всегда преуспевал на дебатах. В последнее время мой интеллект полностью перекрыли страхи и эмоции, исключением является только то время, когда я пишу коды. Только тогда, потерявшись в логике и синтаксисе, когда мой разум полностью поглощён делом, я чувствую какую-то связь с парнем, которым был раньше. Когда пишу коды, я не чувствую себя беспомощным.

Ключ в этом?

Не может быть. Есть другие люди, преподаватель и другие студенты, которых я ассоциирую с программированием. Я не тянулся и не прикасался к ним. Но эти люди мне не друзья. Спенсер первый друг, которого я завёл с тех пор, как убили Джульетту. Никто никогда не подходил ко мне, не протягивал эту руку дружбы.

Разница в этом?

Как могла близость с другом перевесить мои отношения с матерью или с братьями? Я никогда не прикасался к маме или Аллену. Когда меня просто похлопывают по плечу или хватают за руку, это вызывает мгновенную панику. Ещё до того, как их рука касается меня, всё моё тело напрягается, заставляя сердце колотиться.

Со Спенсером я даже не думал об этом. Я просто потянулся к нему.

Может, смысл в этом.

Я потянулся к нему. Я контролировал прикосновение. Может ли всё быть так просто?

Руки Аарона дрожали, пока он печатал последнее слово. Он ёрзал на стуле, его спина протестовала против такого длительного напряжения. Время будто остановилось, пока он писал, но часы на компьютере говорили, что потребовался час, просто чтобы написать эти простые абзацы. Аарон перечитал последние несколько строк. Может, в этом и был секрет — он сам инициировал контакт. Но почему-то Аарон не думал, что вся причина успеха в этом. Глубоко внутри он верил, что смог прикоснуться к Спенсеру не только потому, что контролировал это, но ещё… потому что это был Спенсер. Аарон не хотел признаваться в этом в своём блоге, который прочитает доктор Томас, но чувствовал, что в Спенсере есть что-то особенное, что позволило случиться контакту. Либо дело было в том, что Спенсер был очень понимающим, касаемо проблем Аарона, либо в том, что он был отличным другом.