— Думаю, некоторым из них — да. Но больше этого не будет. Или, так и будет, но я буду под запретом.

— Почему это? — спросила она, ненавидя себя за то, что предлагала жалкую легкую наживку. Вайолет хотела услышать это от него — что он принадлежал ей, что не будет ни с кем, кроме нее.

— Потому что я занят.

Потому что я занят. Его слова заставили ее содрогнуться от удовольствия, прежде чем ее сердце защемило от идеи его снова уехавшего в тур. Женщины бросались на него каждую ночь. Тихая Гавань, каким бы блаженным время здесь не было, отгородило их от внешнего мира своим собственным маленьким коконом совершенства, не могло длиться вечно. Реальность была сложнее.

Вайолет перевернулась в его объятиях, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, любя укол тоски, вызванный тем, как кончики ее грудей коснулись его груди, и беспокоясь, как ее сердце распухло от любви к нему. Как будто он знал, как сильно она боролась со своими чувствами, он наклонил голову, чтобы поцеловать ее губы, затем проложил дорожку от ее щеки к шее, где прижался губами к ее пульсу.

Вайолет была рада, что в комнате было темно, за исключением золотых, оранжевых и лавандовых тлеющих углей в камине, отбрасывавших нежное, постоянное тепло. Трудные вопросы было легче задавать в темноте.

Зак задержал свои губы на ее горле, когда она прошептала:

— Ты действительно думаешь, что это может сработать? Как это все выглядит в твоей голове, Зак? Я буду оставаться на одну ночь в Нью-Йорке, а ты в Гринвиче? Мы будем встречаться по выходным? А когда ты будешь в туре?

Мужчина притянул ее ближе, уткнувшись лицом ей в шею, что немного приглушило его голос.

— Я не хочу, чтобы мы жили порознь.

— Ты хочешь жить вместе?

Он пожал плечами, затем откинулся назад и поцеловал ее в нос.

— Я хочу, чтобы у нас было собственное жилье.

Вайолет удивилась его целеустремленности. С того момента, как она вернулась в его жизнь, он казался таким уверенным в них, таким уверенным в их будущем вместе. Девушка слышала о таких вещах — пара, которая встречалась в школе, встретилась пятьдесят лет спустя, после того, как их супруги умерли, и поженились через неделю, влюбленные старшеклассники, которые встретились на двадцатой встрече выпускников, и как будто после их последнего поцелуя не прошло и секунды — но Вайолет никогда не думала, что что-то подобное случится с ней. Сама по себе она не была против, но скорость происходившего была резкой. От этого у нее перехватило дыхание, как будто она свободно падала, и хотя девушка не ненавидела это, она тоже не была и полностью согласна с этим.

— В Гринвиче? — спросила Вайолет.

— Если для тебя это нарушение сделки, то да. Но я бы точно не смешался с толпой, Вайли.

— Тогда Манхэттен? Но у тебя нет собственного дома. Ты арендуешь.

— Это не значит, что я не могу купить, мы не можем купить.

— Купить квартиру?

— Я возьму несколько концертов, если понадобится.

— Ты зарабатываешь пять тысяч за песню плюс рояли! У тебя не может быть проблем с деньгами.

— Ага, — тихо выдал Зак, отводя от нее взгляд. — Я не должен. Но мне не пришлось жить взрослой жизнью. У меня есть шикарная квартира, которой я почти не пользуюсь, и много потрясающих гитар. Я не очень много сэкономил. У меня никогда в жизни не было никого, за кого можно было бы отвечать.

— А теперь?

— Я повзрослею.

— Ради меня? — пробормотала она.

— Я сделаю для тебя все что угодно.

Девушка наклонилась вперед и коснулась его губ своими, любя сладкий, почти старомодный смысл его слов. Несмотря на его татуировки, пирсинг и жесткое поведение рокера, его некогда сумасшедший образ жизни и множество искушений, которые он встретил во время гастролей, он хотел заботиться о ней. Эта мысль была так сексуальна для нее, что у нее перехватило дыхание, лицо смягчилось от нежности к нему.

— Ты меня удивляешь, — прошептала девушка, снова целуя его.

— Нет. Все наоборот, — прошептал Зак в ответ. — Ты меня удивляешь. Все хорошее во мне благодаря тебе.

— Все это было здесь в тот день, когда я нашла тебя, Зи, — сказала Вайолет, поднимая руку между ними, чтобы коснуться родинки под его глазом. — Я видела это с самого начала.

Он слегка вздрогнул и обнял ее, прижимаясь губами к ее плечу и возвращаясь к их разговору.

— Значит, будешь жить со мной? В Нью-Йорке?

Вайолет чувствовала, что он торопился разработать план, и вздохнула, думая о суете Нью-Йорка, которую она оценила в малых дозах, но ощущалась сбивающей с толку как место для жизни.

— Не знаю, смогу ли я жить в Нью-Йорке.

— Тогда Бруклин. Или Нью-Хейвен. Все еще есть поезд, что идет из Нью-Йорка в Нью-Хейвен, верно?

Девушка откинулась назад, не сводя глаз с его крохотной родинки, чтобы они не наполнились слезами. Она сосредоточилась на ней изо всех сил, хотя это было бесполезно, и ее глаза все равно заслезились.

— Ты сделаешь это для меня? Переедешь в Коннектикут?

— Вайолет, ты не понимаешь. Я продолжаю говорить это, а ты не понимаешь. Я бы все сделал для тебя. Кроме как отпустил бы тебя. Я люблю тебя.

После этого Зак посмотрел ей в глаза, ожидая, что она ответит ему взаимностью на его слова.

Вайолет опустила глаза, сильные эмоции между ними и дискуссией о совместной жизни начали переполнять ее. Слабая паника неприятно сжала ее внутренности.

— Нью-Хейвен, где наша история стала запутанной.

— Там же все и началось.

— Действительно, запутанной, Зак.

— Хорошо, — он отпустил ее, с раздражением перекатываясь на спину, и часть ее почувствовала облегчение. — Жизнь запутана, Вайли. Любовь, запутанная штука. Если только ты не с Шепом, чертовым, Смолли. Тогда она разделена на идеальные кучки опилок, размером в спичечную коробку.

Зак отстранялся назад. Как же, он был прав. Черт побери.

— Не говори о нем так.

— Твой святоша бывший.

— Он мертв, Зак. Прояви хоть капельку уважения, — она натянула на себя одеяло, повернулась на бок к нему спиной. Да, он был прав. Но было предательством позволить ему так говорить о Шепе — ей это не нравилось.

Через несколько минут Вайолет почувствовала, как пальцами он нежно коснулся ее спины.

— Вайли? Мне жаль.

— Тебе и должно быть, — пробормотала она, все еще отвернувшись.

***

Зак снова перекатился на спину и раздраженно уставился в потолок. Что только что произошло? Они говорили о совместной жизни. И внезапно она переключила разговор на то, что произошло в Йеле. Она все еще не доверяла ему настолько, чтобы сказать «Я люблю тебя», даже когда это было написано на ее лице. Вайолет едва могла говорить с ним о будущем, и, как бы он ни ненавидел это признавать, мысли о ней с Шепом все еще вторгались в его разум в странные моменты и заставляли его хотеть ударить что-нибудь.

— Знаешь что, Вайолет? Давай разберемся с этим раз и навсегда, потому что меня тошнит от того, что это всплывает каждый раз, когда у нас действительно хороший момент. Черт, да, мы запутались. Мы были детьми, пытающимися разобраться в своих гребаных чувствах. И нет, я не мог с этим справиться. Ты была первой девушкой, в которую я влюбился, первым человеком, который полюбил меня. Прости меня за то, что я не распознал это чувство и не знал, что с ним делать, когда оно появилось на пороге. И да, я совершил самую большую ошибку в своей жизни, когда испугался и убежал. Но, черт возьми, Вайли, я не могу изменить прошлое. Я бы хотел. Хотелось бы мне не терять те девять лет на жизнь без тебя. Но теперь мы здесь, не так ли? — она не ответила, и что-то внутри него, что жаждало ее без слов, и определенно за пределами хороших решений, щелкнуло. — И пока мы все улаживали, ты прыгнула в постель Шепа через сколько? Три недели? Четыре? Сколько времени прошло, пока он стал тебя утешать, а?

Она обернулась к нему с яростным взглядом и резко села, схватив одно и одеял, чтобы прижать их к груди, пытаясь прикрыться.

— Ты такой мудак!

— Я мудак? — Зак тоже сел, обернув другое одеяло вокруг пояса. — Ты не могла подождать несколько дней, пока я соберусь с мыслями...

— Какими мыслями? Нравлюсь я тебе или нет? Мы проводили вместе все свободное время с первого дня занятий, а потом ты переспал со мной и ушел из моей жизни!

— Потому что слова «Я люблю тебя» показались слишком сильными для меня, Вайли. Извини, но это правда. Слишком важными. Окончательными. И слишком страшными. Когда-нибудь чувствовала себя так?

Ее глаза были широко раскрыты и разъярены, и он видел, как ее лицо покраснело даже в тусклом свете. Вайолет была похожа на вулкан, который вот-вот взорвется. А потом она это сделала.

— Почему ты никогда не возвращался ко мне? До того, как я сошлась с Шепом! После! Пять лет назад! Прошлым летом! Когда-нибудь! В любое время! Почему? Если ты любил меня так сильно, почему ты никогда не возвращался ко мне? — ее последние слова прозвучали в резком, сдавленном, рваном рыдании.

Он не дрогнул, но услышал, как его голос дрогнул, когда он ответил:

— Потому что ты уже двинулась дальше.

— В Йеле?

Он кивнул.

— Я должен был предположить, что сладкие слова из моих уст побудили бы тебя расстаться с ним?

— Да, — вздохнула она низко и яростно. — Да. Ты мог предположить это, Зак! Все, что тебе нужно было сделать, это сказать мне, и я была бы твоей.

Теперь он вздрогнул, ненавидя ее слова, потому что она лгала ему. Разве девушка не знала, что он пошел на ее поиски в ту же секунду, когда его чувства, наконец, обрели для него смысл той осенью в Йеле? К тому времени она уже не хотела его. Он посмотрел на фиалку на запястье, стараясь говорить спокойно, несмотря на волну гнева.

— В тот ноябрь, когда я, наконец, понял, что потерял, я хотел вернуть тебя, Вайолет, но ты была недоступна. Ты всегда была с ним. Ты переехала в его комнату так же, как переехала в мою. Я был уверен, что ты спишь с ним, и когда я думал об этом, я хотел умереть, — он пытался говорить размеренно, но было трудно контролировать боль, которая вновь возникла, когда он обсуждал те темные дни. — В те дни, когда я видел вас вместе? Когда он прикасался к тебе? Целовал тебя? Каждый раз, будто кто-то протягивал руку к моей груди и вырывал мое бьющееся сердце. Я никогда не видел тебя без его руки, перекинутой через плечо, его языка, трахающего твой рот, словно он пытался высосать из тебя жизнь. В конце концов, мне пришлось перевестись в Джулиард, потому что я думал, что сойду с ума, если и дальше буду за этим наблюдать. И в тот единственный раз, когда я подошел к тебе, ты выглядела так, будто упадешь в обморок или тебя вырвет, если я подойду на шаг ближе. Ты стояла и смотрела на меня, прислонившись спиной к своему богатому, популярному парню из братства, будто ты не могла смотреть на меня, словноя для тебя ничто. Я видел это, Вайолет. Ты можешь не помнить этого. Но я видел это в твоих глазах. Я знал. Знал, что мы полностью и бесповоротно расстались.