Человек перед ней не имел и половины силы Себастьяна.

― Ты вернешься обратно в тюрьму, если не уберешься отсюда, ― это было лучшее, чем она могла напугать его и не подставить Себастьяна под удар.

― Я не вижу ни одной камеры.

Он обернулся к входной двери, пытаясь выяснить, были ли тут ловушки.

― Куча. Они размещены по всему зданию.

Ей стало почти жалко этого мудака. Там действительно были аккуратно размещенные камеры практически повсюду. Он мог бы избежать некоторых из них, возможно, если бы держал свою голову опущенной, но был нулевой шанс, что он не был бы пойман хотя бы одной камерой безопасности.

― Брат моего босса владеет охранной фирмой.

Она старалась говорить тихим, успокаивающим голосом. Что угодно, чтобы удержать его от использования этого ножа. Откуда нападет Себастьян? Не со стороны кухни. Вероятно, он подберется сзади, из коридора, где он сможет более свободно маневрировать.

Ей нужно было поменяться с ним местами. Если он выйдет из зала прямо сейчас, Бобби увидит его.

― Ненавижу тебя.

Бобби покраснел, подергивая руками.

Теперь она боялась. Адреналин был в ее крови. Пожалуйста, пусть он не навредит Себастьяну. Она не могла потерять его сейчас, когда, наконец, обрела этого мужчину.

― Я сделала то, что считала правильным.

Она слегка сместилась влево. Он отражал ее движения. Если она будет осторожна, возможно, он продолжит также.

― Ты вредил людям.

Его глаза вспыхнули, но он заглотил наживку, двигаясь вокруг нее, удерживая взглядом.

― Старикам. Они все равно умирали. Им не так нужны были эти деньги, как мне. Хватит двигаться сейчас же. Клянусь, Тиффани, я не вернусь в тюрьму. И если я потону, то возьму тебя с собой.

Она вытянула руки, пытаясь успокоить его.

― Тебе это не сойдет с рук.

Он поднял нож.

― О, но это стоит того, сука. На этот раз, я на самом деле заслужу это, потому что буду потрошить тебя. Я заставлю тебя жалеть о том, что ты появилась на этом свете.

Раздался ужасный стучащий звук, и Бобби повернул голову в сторону. Это был телефон Себастьяна?

Именно тогда Себастьян приблизился. Он ударил Бобби с большей силой, чем она думала, он смог бы, находясь в инвалидной коляске. Когда Бобби застонал и упал, Себастьян переместился своим большим телом с кресла на человека, напавшего на нее.

Тиффани наблюдала, как в его руке вспыхнуло что-то серебряное, и он сумел использовать свою невероятную силу верхней части тела, чтобы перевернуть Бобби и крепко сжать его.

Это был штопор?

Бобби уронил нож, когда Себастьян ударил его телефоном, словно кирпичом. Она подошла и ногой оттолкнула нож подальше.

― Ты понимаешь, что я прислонил штопор к твоей яремной вене? ― Себастьян обвил шею ее бывшего, сильно прижав к ней серебряный кончик штопора. ― Потребуется некоторая сила, чтобы протолкнуть его сквозь кожу, но я обладаю более чем достаточной и не хочу ничего больше, чем видеть твою кровь по всему полу, потому что эта женщина — моя, а ты угрожал ей. Тиффани, любимая, ты хочешь, чтобы я вскрыл яремную вену этого мальчика и позволил ему истечь кровью?

Она, в самом деле, задумалась об этом. Он был придурком, но у нее все еще была совесть. И, кроме того, после всего сотворенного, Бобби попадет в ту тюрьму, у которой, вероятно, будет гораздо больше возможностей преподать ему ценные уроки. Себастьяну очень нравились эти брюки, а кровь нелегко отстирывалась от одежды.

― Нет. Я слышу сирены. Пусть живет, малыш. Он будет веселиться по максимуму. Мы можем добиться этого? Большой Таг знает окружного прокурора, правильно?

― Уверен, что знает, ― Себастьян казался таким жестоким, но звук сирены приближался. ― Тогда ладно. Не двигайся и будешь жить. Двинешься хоть на миллиметр, и у нас будут проблемы, и у тебя, и у меня. Я вскрою тебя как бутылку, на которую мне плевать. Только попробуй пискнуть.

Бл*ть, этот мужчина был таким сексуальным.