Ретт еще даже не прикоснулся ко мне губами.

Я вытягиваю голову, чтобы посмотреть, что он делает, почему остановился.

― Малыш, что ты делаешь?

Пытаешься свести меня с ума?

― Смотрю.

Смотрю. О боже, этот акцент.

― Ты чертовски сексуальна. ― Губы целуют внутреннюю сторону бедра. Нос пробегает вверх и вниз по моему нижнему белью, вызывая громкий вздох, вырвавшийся из горла. ― Ты уже пахнешь сексом.

Локтями раздвигая мои колени, он скользит лицом ко мне. Устраивается поудобнее в изножье кровати. Пальцы оттягивают ткань моего нижнего белья в сторону, язык без предисловий скользит вверх по середине моей щели.

Инстинктивно я хватаю его за волосы, раздвигаю ноги, уже трясущиеся от прикосновения его языка. Не в силах вымолвить ни слова, пока он спускается в подземный город, я открываю рот.

Не выходит ни звука.

Следующие несколько минут, секунд или десятилетий я лежу, дрожа на кровати, пока Ретт заставлял меня кончать языком, ртом и пальцами, его ладони смимают мою задницу. Предплечья держат мои ноги открытыми.

Моя голова дергается, плечи отрываются от кровати.

― Ретт. — Я хочу, чтобы он остановился ― остановился, взобрался на меня и хорошенько трахнул своим твердым членом. ― Я х-хочу…

Его ответ? Усиленное посасывание моего клитора.

Я немедленно кончаю.

― Ооооо… чеееерт... это... оооо…

Вцепляюсь руками в матрас, пытаясь получить контроль над моими взбесившимися гормонами. Мое трепещущее тело чувствует себя так, будто подключено к розетке, сотни электрических разрядов проходят через него. Все нервные окончания горят одновременно, и я лежу, дрожа. Распадаясь на части.

Когда Ретт выныривает, чтобы глотнуть воздуха, он вытирает рот рукой и ползет вверх по моему телу. Ложится сверху и целует меня в губы. Открыв рот, я хватаю его за шею, втягивая внутрь язык.

Вес его тела подобен наркотику, его член скользит в пространство между моих ног, но не внутрь меня.

Во всяком случае, пока.

Его губы целуют меня в висок.

― Я все правильно сделал?

― Кажется, я только что умерла. ― Мои груди прижаты к его груди, и это как бы заводит меня — снова. Корчусь под ним. ― Это я говорю с тобой из загробной жизни.

― Я думал, ты кончишь позже, ― признается он.

― Я тоже, Господи. Это было неловко. ― Вздыхаю. Целую его в подбородок. ― Я надеялась, что это продлится дольше. ― Убираю волосы с его глаз. ― Как ты научился этому, если никогда раньше не делал?

― Ээ…

Я прищуриваюсь.

― Ты смотришь порно?

Его смех глубокий, веселый. Виновный.

― Да, иногда.

― Хорошо. Как и я.

Улыбка Ретта такая милая, что у меня сводит живот.

― Нам надо поспать, а?

― Да. Я пойду умоюсь, а потом мы пойдем спать. Ребята вернутся утром.

― Тьфу, не напоминай мне.

Когда я откатываюсь, он кладет ладонь мне на задницу и шлепает по ней.

― Мы... э-э... не хотим снова одеться?

Я поднимаю бровь.

― Ты хочешь?

― На самом деле, нет. Я всегда хотел спать голым с кем-нибудь.

Мои брови взлетают вверх.

― Для тебя это первая ночь, не так ли?

― Ты смеешься надо мной?

― Нет. Если ты хочешь быть обнаженным со мной, тогда я хочу быть обнаженной с тобой.

― Ладно. Мы не будем снова одеваться. ― Ретт помогает мне встать с кровати, и я иду за ним в ванную, любуясь его круглой задницей, мускулами, сокращающимися в подколенных сухожилиях и квадрицепсах.

― Одежда была бы пародией на этом этапе.

Мы снова делаем вид, что чистим зубы. Я ухожу, чтобы он мог пописать в одиночестве. Возвращаюсь в постель, отодвигаюсь в дальний угол, натягиваю одеяло на грудь.

Погружаюсь в блаженный сон.