Глава 49

Чтобы выдержать конференцию в шесть утра, нужен был опохмел.

Голова суперинтенданта Корригана раскалывалась от боли. Бойд тоже мучился от похмелья. Как и Кирби. Лотти и Мария Линч попали под перекрестный огонь.

Прошлым вечером Лотти заставила себя сменить кухонное кресло на кровать в спальне, но кошмары лишь усилились. Она проснулась в пять утра, обливаясь холодным потом. Её радовало, что на утро был назначен брифинг: будет на чём сосредоточиться, изгнать ночные кошмары.

Рассказав о достигнутом ими прогрессе, Лотти надеялась, что этот день принесёт им больше удачи, что свиньи тоже умеют летать. Но, посмотрев на Корригана, Лотти засомневалась в этом.

— Сегодня я собираюсь провести небольшую беседу с Томом Рикардом, — сказала она.

— Беседу? — взревел Корриган, после чего нахмурился и понизил голос. — Какого рода беседу?

— Хочу понять, какую информацию смогу выудить у него касательно его планов по застройке в «Санта-Анджеле». Это всё, что у нас пока есть. Это может быть глухой тупик, но мы должны попытаться.

— Нечего мне тут кидаться «тупиками» и пословицами, как слон в посудной лавке. Он мой знакомый. Я общался с ним вчера, правда. Отличный парень. Не хочу, чтобы он снова звонил мне и жаловался на то, что ты его преследуешь. Уж точно не сегодня. — Корриган провёл рукой по своей лысой голове, отчего она, казалось, заблестела ещё ярче.

— Конечно. — Лотти тоже была не в настроении спорить.

Дежурный сержант просунул голову в дверь.

— К нам вчера доставили пьяного. Сейчас он проснулся и орёт вовсю. Думаю, вам стоит его послушать, инспектор.

— У меня собрание по расследованию убийства.

— Он говорит, что знал Сьюзен Салливан.

— Хорошо, — ответила Лотти, собирая бумаги. — Приведите его в комнату для допросов, я сейчас приду.

— Он неважно выглядит, — предупредил сержант.

— Как и вы все, — отозвался Кирби.

Каждая пара глаз в комнате повернулась к нему, и Кирби опустил голову.

— Уже иду, — сказала Лотти.

***

В воздухе витал запах тухлого лука.

Желудок Лотти сжался, и она попыталась подавить позыв тошноты. Бойд сел рядом с ней. Она знала, что ему не терпелось закурить. Взглянув на пьяницу, сидевшего напротив за столом, Лотти проверила его имя в бумагах.

Патрик О’Мелли выглядел просто ужасно: его лицо было усеяно огромными прыщами, он непрестанно облизывал опухшим языком потрескавшиеся губы; его дрожавшие руки были в обрезанных перчатках, а из-под длинных ногтей торчали остатки того, что он ел в последний раз; под старым шерстяным пальто, напоминавшем Лотти то, что носил её отец, было надето как минимум две толстовки. Перед ней сидел человек, весь жизненный путь которого был виден не только в одежде, но и читался в его глазах.

— Мистер О’Мелли, — сказала Лотти, — я ценю, что вы согласились поговорить с нами. Вы знаете свои права, этот разговор будет записан.

Мужчина отвёл глаза, взглянул на дверь, затем опустил голову.

— Хотите чашку чая? — спросила Лотти.

Он медленно поднял глаза из-под липких век, и Лотти осознала, что он дрожал не столько от употребления алкоголя, сколько от страха перед властями.

— Нет, мэм, инспектор, — наконец ответил О’Мелли тихим и сломленным голосом. — Я в порядке.

— Уверены?

— Да.

— Ночка выдалась тяжёлой, да?

— Это уж точно, — ответил мужчина, украдкой оглядывая маленькую комнату.

— У меня тоже, — поддержала Лотти.

О’Мелли горько рассмеялся.

Лотти решила, что теперь он расслабился достаточно для того, чтобы выяснить, о чём же он там орал в камере.

— Вы сказали моим коллегам, что знали Сьюзен Салливан. Хотите что-нибудь рассказать об этом?

— Можно и так сказать, — ответил мужчина. — С другой стороны, может, и нет.

Лотти вздохнула, надеясь, что это интервью не окажется очередной загадочной болтовнёй, вызванной бредом пьяного разума. Будет неудивительно, если к концу её вырвет прямо на него. Она задумалась о том, как справляется Бойд, но сдержалась и не взглянула в его сторону.

— Я лежал в дверях магазина «Электроника Кэри», пытаясь согреться, выжить. Трудно в такую погоду в одном таком пальто и с парой картонок. Но, полагаю, вам о таком не приходится думать, не так ли, инспектор?

Лотти покачала головой.

— И не думал, что это так. Красивые женщины себя любят. Уверен, у вас есть мужчина, который греет вас по ночам. — О’Мелли хмыкнул, тут же согнувшись в приступе кашля. На его губах остались следы жёлтой мокроты.

— Вы в порядке? — Лотти огляделась в поисках салфеток, нашла за спиной коробку и протянула их мужчине. Тот вытянул охапку и сунул глубоко в карманы, не протирая рот.

— Принесу вам воды, — сказал Бойд и исчез из виду.

— У меня простуда, понимаете? Никак не могу от неё избавиться. — Мужчина замолчал, но грудные хрипы его лёгких были сильны.

Бойд вернулся, держа два пластиковых стакана, один из которых протянул О’Мелли. Тот осушил его одним жадным глотком.

— Вот, возьмите и мой, — сказал Бойд, пододвинув ему свой стакан.

— Спасибо, сэр, — поблагодарил О’Мелли, наклонив голову.

— Продолжайте, мистер О’Мелли, — начала Лотти. — Вам есть что рассказать мне.

— О чём я говорил?

Мужчина переводил взгляд с Бойда на Лотти, словно пытаясь вспомнить, где находился. Словно он не мог вспомнить не только свой разговор, но и то, где оказался. Лотти пыталась сохранить терпение.

— Вы были у магазина «Электроник Кэри», — осторожно напомнила она.

— Я выпил глоток вина, а затем ваши ребята притащили меня сюда. Я не лез не в своё дело, правда. Я не всегда был бездомным или пьяницей, знаете. С другой стороны, кто ж теперь знает. — Мужчина нахмурился.

«Господи, он сейчас заплачет».

Лотти бросила взгляд на Бойда, но тот уставился в одну точку на стене за спиной О’Мелли.

— Должно быть, у вас уйма дел со всеми этими убийствами, инспектор. Не хочу отнимать у вас время. — Мужчина замолчал, борясь с очередным приступом кашля.

«Я сама его придушу», — подумала Лотти, но вместо этого тепло улыбнулась, облегчая ему возможность высказаться.

— Я смотрел новости по телевизору в витрине магазина. Ну, прошлым вечером. Не слышал, что говорили, но видел изображения. Там показали её фотографию.

— Чью фотографию? — встрепенулась Лотти.

— Я знал её.

— Кого?

— Салли, бывало, приносила суп по ночам, всем нам на улице. Она была одной из немногих, кто был добр ко мне.

О’Мелли замолчал, закрыл глаза и опустил голову.

Салли? Он имел в виду Сьюзен? Если так, то доставка еды бездомным — это новая для них информация. Лотти записала её.

— Это бесплатная столовая, расскажите мне о ней.

О’Мелли задыхался от кашля. Спустя минуту он сказал:

— А больше нечего рассказывать. Она приходила с пожилой дамой. Каждый вечер. — В уголках его пожелтевших глаз заблестели слёзы.

— Кто была эта пожилая дама?

О’Мелли пожал плечами, ничего не ответив.

— Значит, Салли, о которой вы рассказываете, это Сьюзен Салливан, — сказала Лотти.

— Раньше её звали Салли, до того, как она стала Сьюзен Салливан, — ответил О’Мелли. — Я помнил её из прошлых лет, понимаете. В первый раз, когда она принесла мне суп, я посмотрел ей в глаза. И увидел в них этот взгляд. — Мужчина впился ногтем в столешницу. — Страх. Он был у всех нас. Когда мы были детьми, не старше двенадцати лет. В «Санта-Анджеле».

Лотти поймала взгляд Бойда. «Санта-Анджела!»

2 января 1975 года

В тот вечер он увидел девочку на чаепитии.

В трапезной было громко и ужасно воняло. Она сидела за столом с сестрой Иммакулата и двумя другими мальчишками. Патрик хотел узнать о ней побольше, поэтому опустился между двумя рядами стульев, подполз и остановился у них за спиной.

— Патрик, сядь. Ты заставляешь меня нервничать, — сказала сестра Иммакулата.

Мальчик с грохотом сел рядом с ними.

— Это Салли. Она побудет с нами какое-то время. Я хочу, чтобы ты помог ей почувствовать себя тут как дома.

— Я ненавижу свой чёртов дом, — сказала Салли, по её щекам стекали слёзы.

— Господь мой на небесах, мы не допускаем такого богохульства. Ты будешь наказана. Но сначала тебе нужно поесть, — произнесла сестра Иммакулата, поднимая вилку костлявой рукой.

Патрик посмотрел на свою тарелку, на которой лежала яичница и кусок хлеба с твёрдой двухдюймовой корочкой. Потянувшись за стаканом, он опрокинул его, и молоко пролилось ему в тарелку. Хлеб размяк, а яичница превратилась в кашицу.

Сестра Иммакулата занесла руку и с силой ударила мальчика по макушке.

Салли подпрыгнула.

— Можешь съесть моё, — сказала она. — Я не люблю яйца. — Она подтолкнула тарелку мальчику.

— Глупый мальчишка! — прокричала монахиня.

Патрик ухмыльнулся, его лицо выражало надменность, а в глазах замерцал огонёк. Он повернулся и улыбнулся Салли. Она смотрела на него, широко раскрыв рот от удивления.

Монахиня ударила его снова.

Сестра Тереза поспешила к ним, протискиваясь между столами. Она схватила Патрика за руку и оттащила его от тирании сестры Иммакулаты. Мальчик не переставал оглядываться через переполненную народом комнату, не отрывая глаз от Салли.

— До того, как Салли приехала, никто не был ко мне особо добр, — сказал О’Мелли. — Она не общалась с другими, потому мы с ней и подружились. А потом, спустя все эти годы, когда она разливала суп, бывало, поболтает со мной. — Мужчина сжал губы. — Я не должен этого говорить.

— Мне вы можете рассказать, — убеждала его Лотти. — Прошу, продолжайте.

— Наверное, могу, да. Сейчас-то уже какая разница, когда они оба мертвы.

— Что значит «оба»? О ком вы?

— Она говорила, что работала с Джеймсом Брауном. А теперь он тоже мёртв.

— Вы знали его?

— Мда. Он жил с нами в «Санта-Анджеле».

Лотти уставилась на него, затем повернулась к Бойду, который к тому времени резко выпрямился. Это хороший знак. Это та связь между Сьюзен и Джеймсом, которую она так жаждала найти.

— Джеймс Браун тоже жил в «Санта-Анджеле»? — с недоверием переспросила Лотти.