— Одна сотня лет, — сказала она ему, пристально глядя на него.

Широко улыбаясь, Тор нарисовал большим пальцем крест на своей груди, прямо там, где находилось человеческое сердце.

— Одна сотня лет, — заверил он её.

Они вновь замолчали, затем она кивнула, поднимаясь с кожаного дивана.

— Нам нужно купить мороженое по дороге домой, — сообщила ему Сильвия. — И, может, прихватим ещё чизбургеров. Потому что Морти слетит с катушек, и нам придется успокаивать его...

Прежде чем она смогла сказать остальное, Тор обошел стол в мгновение ока и встал прямо перед ней.

Он обнял её за талию мускулистой рукой и прижал к себе.

Несколько секунд он просто всматривался в её глаза. Затем Бог Грома наклонился к её губам и поцеловал её, на сей раз нежно.

Он поднял голову, снова всматриваясь в её глаза.

— Мой отец дал мне это задание, потому что я попросил, — сказал он ей. — Я ни о чём не просил его на протяжении сотен наших лет... асгардских лет... а они намного дольше, чем ваши.

Сильвия сглотнула, пытаясь осмыслить всё.

В конце концов, она подняла взгляд, встретившись с этими поразительными, льдисто-голубыми радужками.

— Почему я? — спросила она. — Я имею в виду... ты едва знаешь меня.

— Ты ошибаешься, — сказал Тор. — В этой единственной вещи ты ошибаешься, а Йормунганд и Локи правы. Я и правда знаю тебя. Я узнал тебя той ночью, даже если слишком боялся поверить, будто это может быть чем-нибудь, помимо выдумки моего разума.

— Как? — Сильвия смотрела на него. — Может, ты прав. Может быть, ты помнишь меня. Но я не помню тебя. В смысле, очевидно, что ты мне нравишься. Очень сильно нравишься. Хотела бы я помнить тебя... но я не помню. И ты мне нравишься так сильно, что я никогда ещё не была так уверена в чём-либо.

Улыбка Тора стала шире.

Он провел перед ней ладонью, искрившейся бело-голубым светом.

Это озарило их часть бара, но никто не оглянулся, никто не прервал своих приглушённых разговоров, и казалось, даже никто не заметил присутствие Сильвии и Тора.

Когда его рука появилась прямо перед её глазами, бар исчез.

Сильвия увидела пейзаж, появившийся перед ней. Это было голубое небо, гораздо более насыщенного оттенка, чем сегодня. Оно выгибалось дугой до головокружительной высоты, горизонт был вдвое больше, чем любой из тех, что она когда-либо видела в какой-либо части Соединенных Штатов или на Земле.

Сильвия сидела верхом на гигантской белой лошади, а кто-то ехал рядом на сером коне в яблоках, таком же большом, с чёрными копытами и чёрной гривой.

Мужчина смеялся, пока она смотрела на него, и его длинные волосы свободно развевались за спиной.

Голос Тора заговорил с ней где-то за пределами видения.

— Иногда я прихожу на Землю... и на другие планеты. Я делал это в облике бога, но гораздо чаще я бывал в облике обычного смертного, живущего безызвестно, чтобы наблюдать за царством моего отца. Я заводил друзей. Пару раз я даже заводил любовниц. Однако лишь однажды я прожил здесь целую смертную жизнь. Это было с тобой. Это было из-за тебя, Сильвия Хоуп.

Сильвия сглотнула, наблюдая, как мужчина в этом видении смеялся, и понимала, что это Тор, даже если у него было другое лицо.

Только его глаза были всё такими же потрясающими — бледные, словно голубой лёд, которые, казалось, смотрели сквозь неё, чтобы увидеть больше, чем она сама могла рассмотреть в себе.

— Я не была тогда Сильвией Хоуп, — пробормотала она.

— Это так. Но тем не менее это была ты. И я.

Изображение изменилось, показывая их в этом поле: она была сверху на нём, обнажённая, а он лежал под ней. Он схватил её грудь одной рукой,и его лицо напряглось, когда он вошел в неё. Сильвия практически почувствовала его там, и воспоминание было таким мощным, что она чуть не застонала в голос, когда увидела, что он теряет контроль...

— Это невозможно, — выдохнула она.

— Возможно.

— Значит, я... что? Переродилась?

— Да, это одно из обозначений. Но я настаиваю, чтобы в следующий раз, после этой жизни, ты сделала это в Асгарде.

Сильвия заморгала, чтобы прогнать это видение, которое становилось всё сильнее. Она видела, как они разговаривают друг с другом на каком-то другом языке, а потом он перевернул её, крепко держа за плечи, и вошел в неё сзади.

Она заставила свой разум очиститься от видения, которое он послал ей, хмуро глядя на Тора, который обнимал перед столиком бара на Маркет-Стрит с аквариумами и тематикой кораблей и моря.

— И ты правда помнишь меня? — потребовала она ответа, пристально смотря на него. — Всё это? Всю эту жизнь?

Тор улыбнулся.

— Да. Разве ты не хотела бы помнить меня?

— И ты говоришь, что в следующий раз я перерожусь в Асгарде? Или это какая-то божественная шутка?

Его взгляд стал серьёзным.

— Это не шутка, любовь моя.

Сильвия задышала глубже, пытаясь унять стук в груди. Хотя её голос почему-то стал более требовательным, а не менее.

— Как? — наконец спросила она. — Как ты вообще можешь помнить меня с тех времен?

Тор наклонил голову, проницательно улыбаясь и не отпуская её. Этот смертельно серьёзное выражение вернулось в его глаза, и он всматривался в её лицо, крепче сжимая.

— Ты знаешь, что я помню тебя, — сказал он, и его голос соответствовал его взгляду. — И ты уже вспоминаешь меня, даже больше, чем я тебе показал, больше, чем простые факты об этой жизни. Я могу видеть это в твоих глазах, — он сделал паузу. — Клянусь, я увидел это в твоих глазах, когда впервые заметил тебя в той таверне. Я сказал себе, что выдумал это...

— Может быть, так и есть.

— Это было не так.

— Может, ты выдумал.

— Не выдумал, Сильвия, — сказал Тор слегка предостерегающим тоном.

Повисло молчание.

Он обнял её крепче, и Сильвия поняла, что тяжело дышит, обеими руками сжимая его руки. Она чувствовала непреодолимое желание разрыдаться, но сдерживалась силой воли, не позволяя себе скатиться туда. Ни одна её часть не понимала этого, и тем не менее она понимала всё. Так же сильно, как одна её часть кричала «НЕТ», гораздо большая часть видела этот страх насквозь и знала, что это настоящая причина, по которой она так никого и не встретила на Земле.

Какая-то её часть ждала... всегда ждала.

Она ждала его возвращения.

На этот раз слёзы навернулись на глаза прежде, чем Сильвия смогла остановить их.

Она понятия не имела, из-за чего плакала

...Она наверняка знала, из-за чего плакала.

Более сильная часть её даже не принимала никакого решения. Эта часть её отказывалась опровергать что-либо, отказывалась упускать всё это, когда она уже ждала так долго. Как и сказал Тор, эта часть её помнила Тора, не помня ни единой вещи. Эта часть её осознавала, что он принадлежит ей, даже когда другая, более громкая часть пыталась заткнуть её, говоря, что Сильвия сумасшедшая, что всё это чистое безумие, что он только он только вырвет ей сердце и растопчет его, какими бы хорошими ни были его намерения.

Он был богом.

Тор погладил её лицо одной рукой, смахивая слёзы.

— Сто лет? — спросила Сильвия, переводя на него взгляд. Она сглотнула, стиснув челюсти. — Одна сотня лет? Не шесть месяцев? Не до тех пор, пока тебе надоест?

Он посмеивался, но его улыбка погасла, когда она посмотрела на него.

— Одна сотня лет, — заверил её Тор. — Или пока ты не умрёшь. Пока я не смогу уговорить твою душу пойти вместе со мной на Асгард и осчастливить моего отца.

Подмигивая, он добавил, и его улыбка стала ещё шире:

— ...Или может, только может, если ты будешь вести себя хорошо, я останусь на сто один год. Если ты проживёшь достаточно долго со своей крошечной смертной жизнью.

Сильвия хлопнула его по руке, и Тор расхохотался.

Прежде чем она смогла сказать ему то, что собиралась, он быстро наклонился и поднял её, перебросив через плечо, как делают пожарные.

У неё возникло ужасно странное ощущение, что он хотел сделать это с тех пор, как вошел в бар.

Может, он хотел сделать это ещё с той ночи в «Люсилль».

В любом случае, на глазах у всех людей в этом баре... и, вероятно, богов, ошеломленно наблюдающих из Асгарда... Тор понес её к входной двери, вышел на улицу и целеустремлёнными шагами направился в сторону их с Морти квартиры.

Сильвия не могла удержаться от улыбки, пока они проходили мимо людей на улице: тусовщиков, женщин в обтягивающих платьях и на высоких каблуках, идущих в клубы, старика, выгуливающего собаку, вышибалы, сидящего на табурете перед обтянутой кожей дверью, пары бездомных и даже знакомой Сильвии, с которой она работала в качестве графического дизайнера.

Сильвия глупо улыбалась им всем, наблюдая, как они бросают изумлённые взгляды в её сторону, и в сторону Тора, ошеломлённо машут ей в ответ, когда Сильвия махала им рукой.

«Им просто придется привыкнуть к нему», — сказала она себе.

Её родителям, друзьям, коллегам, её младшему брату, её приятелям из сферы искусства, её соседям — им всем придется привыкнуть к нему, и к его большому молоту, и к его странной манере речи, и к его странной одежде, и к его громкому смеху, и просто к его громадному присутствию. Сан-Франциско просто должен смириться с ним... или они переедут куда-нибудь ещё.

Может, туда, где есть поля, густые тенистые деревья и извилистые ручьи.

Туда, где у них могли бы быть лошади.

И мягкая трава, на которой они могли пролежать несколько дней.

Туда, где холодные ночи и ещё более холодные зимы, чтобы Тор смог носить меха и толстые штаны, сапоги по колено и меховые накидки, брать тяжёлый серебряный молот с собой в лес, и никто бы этого не замечал и не возражал. Туда, где он мог бы охотиться и орудовать топорами, бороться с медведями и заставлять молнии заполнять небо своей магией, и в одиночку притаскивать домой огромного лося на ужин, если он того пожелает.

Какое-нибудь место в духе Тора, которое смогло бы выдержать человеческую версию её любимого.

В любом случае, Морти прав.

Сильвия абсолютно и безоговорочно встряла по уши.