ГЛАВА 3. ЭЛИКСИР БЕССМЕРТИЯ

ГЛАВА 3. ЭЛИКСИР БЕССМЕРТИЯ

Книгу Кощей нес бережно, как подарок судьбы.

Как добрался домой, уже и не помнил. Ноги сами принесли, в голове был туман. Весь вечер и всю ночь он листал ее страницы. Не смог уснуть, не получилось.

Рецепт его потряс. Не сам рецепт, его формула. Больно сложной она была и странной, и компоненты были диковинные. По всему видно: не ученый писал ее, а алхимик, и было это давно, лет триста назад, не меньше.

Найти все ее составляющие оказалось делом чрезвычайно сложным. На это ушли годы. По буквам собирал Кощей свою формулу, расшифровывал ночами, на компьютере обсчитывал.

Каждый символ, каждый знак в ней был уникален. А вместе они открывали людям дорогу в Бессмертие.

Компонентов было много — более двухсот. Среди них попадались и весьма экзотические. Всего, конечно, не упомнишь, но один эпизод стоит того, чтобы рассказать отдельно. Уж больно много было в нем и смешного, и не очень…

Все началось с упоминания о зубе. Этот зуб принадлежал южноафриканскому носорогу, и достать его оказалось делом крайне сложным, но иначе нельзя.

А с носорогами в стране была напряженка. Не водились они ни в сказочном городке, ни в окрестностях!

У себя же на родине эти гигантские непарнокопытные имели особый статус: они охранялись государством.

Собственная безопасность была гарантирована им априори, и потому, нимало не опасаясь за свою жизнь, они, как дети, паслись себе мирно и спокойно, где хотели и как хотели, и подступиться к ним не было никакой возможности. Не помогли ни личные, ни официальные связи. Хоть бери да закрывай тему…

Радость пришла, откуда не ждали.

Зуб носорога уступил ему по дружбе сосед Вася, слесарь Палеонтологического музея. Вручил с гордостью, считай задаром… за бутылку. Вася добыл его сам, он бесстрашно изъял его у доисторического монстра.

Пилил Вася этот зуб без всякого угрызения совести, не обращая внимания на вопли пожилой смотрительницы, за что, как водится, и пострадал.

Увольняли и Васю с помпой, не из-за зуба, конечно, — кто их там считал эти африканские зубы — «За превышение должностных полномочий»! Но эта формулировка Васю не убеждала. Была у мужика проблема: ему по жизни не везло с женщинами. Ну, не мог он с ними контачить!.. не получалось. Ситуация со злополучным зубом в который раз продемонстрировала окружающим  факт трагической иронии Васиной судьбы.

Но на сей раз конфликт с женщиной стал для него роковым.

Администрация в лице завхоза Музы Давидовны вознегодовала на Васю за его крохоборство и неуважительное отношение к кадрам.

Смотрительница зала древнейших млекопитающих была ее лучшей подругой и дальней родственницей. Она сидела в тапочках на красном бархатном стуле в этом зале со дня его основания, ровно тридцать лет и три года, и по этой причине заслуживала особого уважения. Так считали все.

— А Вася!

— Да кто он такой, этот Вася! Без году неделя как при музее.

— Да как он смел так распоясаться!

Завхоз была дамой строгой, но справедливой и на производстве самоуправства не допускала. Но, как всякой женщине, ей были свойственны души прекрасные порывы…

Она и сама бы с дорогой душой одарила Васю этим зубом! Собственноручно выломала бы, попроси ее Вася сам, вежливо, по-человечески. Однако проявления самовольства и неуважения к сотрудникам завхоз никому не прощала, и прощать не собиралась.

Когда Вася лихо набросился на скелет африканского монстра и стал его расчленять, заслуженная смотрительница музея буквально онемела от ужаса. Она, как рыба, хватала губами воздух и силилась что-то выкрикнуть. В какой-то момент, потеряв контроль над собой, она неосторожно открыла рот так широко, что выронила новенькую челюсть, всего лишь час назад оплаченную в кассе стоматологический поликлиники.

Челюсть упала и разбилась. От удара о мраморный пол от нее отлетел кусочек.

Женщина испугалась и расплакалась. Челюсть по цене своей многократно превышала стоимость вверенного ей экспоната. Отчаянию почетного ветерана не было предела.

Смотрительница оплакивала даже не челюсть, она обливала слезами свою горькую женскую долю и в этом была безутешна.

Инцидент переполнил чашу терпения администрации и в затяжном производственном конфликте с Васей — последний окончательно потерпел фиаско. От стыда и бессилия смотрительница рыдала так горько, что коллектив сотрудников, все как один (будучи женщинами, понятно), грудью встал на защиту ее чести и достоинства.

Мавр сделал свое дело, мавр должен уйти.

Вася уходил с помпой, ни минуты не печалясь. Он покидал навсегда этот неблагодарный коллектив, унося в кармане роковой зуб.

Напоследок Вася сообщил присутствующим, что уходит без сожаления и что все они, музейные Музы, без него наплачутся.

Как в воду смотрел мужик! Музей через месяц закрыли на пере экспозицию, а через год уже навсегда.

— Ничего…  Была бы шея – хомут найдется — мысленно успокаивал себя мученик науки, вдыхая полной грудью свежий утренний воздух. И это была Святая Правда: хомут на Васину шею надели тут же рядом, в соседнем Институте космических исследований, где позарез нуждались в непьющем и покладистом стороже.

Вася ходил гордый. Это была уже совсем другая жизнь и совсем иная зарплата. Победно взирая на окружающих, Вася как бы намекал бровями, вот-де он теперь какой!.. Значительный!..

Да, что там зуб! Новая работа открывала перед ним широчайшие перспективы. Аж, дух захватывало…

И грезилось ему уже нечто совершенно космическое, невиданное. А хоть бы и лунная пыль! Или осколок хвоста далекой кометы!

Но хвост не понадобился. Последнее, чего недоставало Кощею, чтоб окончательно «сказку сделать былью», была простая лягушачья шкурка: высушенная, истертая в порошок и добавленная в эликсир.

И вот тут-то все и встало… намертво заело…. Остановилось: ни туда, ни сюда. Хоть караул кричи. И была на то причина…