ГЛАВА 19

После душа я случайно взглянула на себя в зеркало. Я пропустила пятно засохшей крови возле виска. Потянувшись за полотенцем, я вытерла его. Мои глаза были спокойны, не полны адреналина или преследований, никаких признаков того, что я убила человека в кровожадной ярости менее часа назад. Отвернувшись от своего отражения, я вышла из ванной, мои волосы все еще были влажными, и только полотенце обернулось вокруг моего тела. Адамо разговаривал по телефону и кивал, слушая, что говорит человек на другом конце провода.

— Хорошо, спасибо.

Адамо поднял глаза и встал с кровати, прежде чем подойти ко мне. Он обхватил мои щеки своими теплыми ладонями, его глаза изучали мои, не говоря ни слова, казалось, целую вечность. Я позволила ему, обрела внутренний покой, потеряв себя в его взгляде. Жестокие события этого дня не оставили и следа в его глазах.

— Ты в порядке?

Я искала в себе чувство беспокойства, глубокого беспокойства, но была спокойна. Я покачала головой и прижалась к Адамо.

— Я в порядке.

— Это хорошо. Команда избавилась от тела и очистила каждый сантиметр магазина. Никто ничего не заподозрит. Пройдет некоторое время, прежде чем кто-нибудь заметит, что его нет, и, надеюсь, полиция решит, что он просто уехал, дабы избежать слухи.

Я кивнула, но мои мысли уже перешли от человека, которого я убила, к следующему имени в списке.

Адамо отстранился.

— Давай я приму душ, а потом мы еще поговорим.

Он направился в душ, но, в отличие от меня, не закрыл дверь.

Я растянулась на кровати и включила телефон. Со вчерашнего дня я его выключила, чтобы не звонить Диме и отцу. Как и ожидалось, мой почтовый ящик был переполнен сообщениями от них обоих. Словно папа почувствовал, что мой телефон включен, он позвонил. Глубоко вдохнув, я ответила.

— Динара, где ты, черт возьми? С тобой все в порядке? Тебе нужна помощь?

Слова летели в меня на огромной скорости, и было трудно их понять.

— Я в порядке. Мне не нужна помощь. Я занимаюсь делами.

— Какого рода делами ?

— Тебе не о чем беспокоиться, папа. Честное слово. Я скоро вернусь в Чикаго. Просто дай мне немного времени и пространства.

Чем больше времени я проводила с Адамо, тем меньше мне хотелось возвращаться в Чикаго. Там я чувствовала себя не в своей тарелке, сейчас больше, чем когда-либо, и, хотя я скучала по Диме, за последний год мы с ним разминулись.

— В последнее время я даю тебе много времени и пространства. Мало кто на моем месте позволил бы своим дочерям разгуливать по вражеской территории. Ты ведь все еще там, верно ?

— Да, но ты же знаешь, что мне ничего не угрожает.

— Серьезно ? Ты охотишься за прошлым, а это всегда плохо.

— Никто не держит зла лучше, чем ты, папа, и никто так упрямо не цепляется за прошлое. Я поняла это от тебя.

Он издал недовольный звук.

— Дима должен быть рядом. Ты не должна находиться одна.

— Я не одна, — сказала я.

Папа усмехнулся.

— Думаешь, Фальконе защитит тебя ? Не совершай ошибку, становясь слишком дружелюбной с ними, Динара. Это скользкий путь.

— Что тебе сказал Дима ?

— Я видел видео, где ты с младшим Фальконе танцуешь и целуешься.

Последнее было сказано с явным презрением.

Убедившись, что душ все еще работает, я сказала:

— Ты не должен переживать. Между нами, ничего нет. Он средство для достижения цели. Не больше. Он помогает мне получить желаемое.

Чувство вины поселилось у меня в животе за то, что я так лгала отцу и говорила об Адамо, будто он ничего не значил, когда каждый день, проведенный вместе, он захватывал все больше моего сердца. Я была рада, что он не мог слышать моих слов. Несмотря на то, что Адамо не говорил по-русски, я не хотела, чтобы он был рядом, когда я извергала такую обидную ложь.

— И что это тогда ?

— Расправа над прошлым.

— Не позволяй этому человеку увести тебя в темноту.

Если уж на то пошло, я вела Адамо в темноту. Но даже это звучало не совсем правдиво. Казалось, что мы идем по этому пути на равных, рука об руку, ведомые нашими демонами.

— Обещай не посылать за мной Диму, или я выброшу свой телефон, и ты не сможешь со мной общаться, пока я не доведу дело до конца.

— Мне нужны ежедневные сообщения о том, что с тобой все в порядке, и я буду отслеживать твое местонахождение. Если ты не пошлешь мне весточку, я пришлю людей, даже если это будет означать войну с Каморрой.

Я вздохнула. Я знала этот тон и понимала, что бесполезно обсуждать с ним этот вопрос.

— Хорошо.

Душ в ванной выключился. К счастью, на заднем плане послышался стук в дверь. Папа на мгновение замолчал, словно прислушиваясь к кому-то.

— Мне нужно идти, Катенька. Будь осторожна.

— Всегда.

Он повесил трубку, и я с глубоким вздохом опустила трубку.

— Плохие новости? — осторожно спросил Адамо, стоя в дверном проеме с одним лишь полотенцем, обернутым вокруг бёдер.

— Мой отец беспокоится обо мне.

— Он отправил людей?

— Нет, пока я ежедневно сообщаю ему, что жива, он не будет ничего предпринимать. Он доверяет мне.

— Но определенно не доверяет мне, — сказал Адамо, подходя ко мне. — И никогда не доверится.

Он был прав. Мой отец не из тех, кому легко доверять, и уж точно не членам Каморры.

— Это не имеет значения. Пока я тебе доверяю, — сказала я.

Адамо опустился рядом со мной.

— Ты мне доверяешь?

— Разве я была бы здесь с тобой, если бы не доверяла?

Адамо пожал плечами.

— Возможно, я твой единственный вариант.

Я отрицательно покачала головой.

— Я могла бы сделать это сама. Я знаю адреса всех людей в нашем списке, и после сегодняшнего мы знаем, что я могу пойти на убийство, так что, если бы это было действительно просто для удобства, ты бы мне больше не понадобился.

Адамо невесело улыбнулся.

— Тогда почему я все еще здесь?

— Мне не нужно, чтобы ты убивал их, но я нуждаюсь в твоей поддержке, в твоем ободрении. Когда ты рядом, я просто чувствую себя лучше, увереннее в том, кто я.

— Я тебе не нужен, но ты нужна, — пробормотал он.

Я вздохнула.

— Возможно, в этом нет никакого смысла.

— Быть может, тебе просто нужно признать, что я тебе нужен. Сегодня ты действовала импульсивно и полностью потеряла контроль. Ты не обращала внимания на то, что происходило вокруг. Если то же самое случится в следующий раз, я должен буду убедиться, что ничего не произойдёт, пока ты находишься в своей фазе.

— Например, причинить себе боль.

— Или если кто-то зайдёт к тебе. Сомневаюсь, что ты заметила бы, если бы кто-то внезапно вошел в магазин.

— Ты прав. Я словно была одержима. — я наклонилась ближе к Адамо. — Хорошо, ты мне нужен, но я не хочу, чтобы ты думал, что именно поэтому я хочу, чтобы ты был рядом.

— Тогда почему ты хочешь, чтобы я был рядом?

— Почему ты хочешь мне помочь? Почему ты делаешь это ради девушки, с которой занимаешься сексом?

— Ты не просто девушка, с которой я занимаюсь сексом.

— И ты не просто парень, с которым я занимаюсь сексом.

Адамо криво усмехнулся.

— Однажды один из нас должен быть храбрым и дать название тому, что у нас.

— У нас? — прошептала я. Адамо лег на кровать и притянул меня к себе, обхватив одной рукой. — Кто нас заставит?

— Возможно, в какой-то момент мы захотим определенности, или, может, в конце концов наши семьи захотят получить ответы, больше ответов, чем у нас есть на данный момент.

— Сейчас я не хочу об этом думать. Я хочу жить настоящим. Сейчас я хочу сосредоточиться только на мести и на том, как заставить каждого человека из списка заплатить за то, что он сделал со мной и другими детьми.

Адамо легко провел рукой по моему плечу.

— Даже если ты убила в спешке сегодня, это не значит, что тебя не будут преследовать кошмары об убийстве. Может, в конце концов они прекратятся, а возможно, и нет. Я просто хочу, чтобы ты была уверена, что сможешь жить с этим, особенно если мы продолжим выслеживать твоих обидчиков и к твоей совести добавится еще больше смертей.

Я горько рассмеялась.

— Неужели они будут хуже тех кошмаров, которые преследуют меня с самого детства? Сомневаюсь. Так что, если ты спросишь меня, эти новые кошмары будут чертовски лучше ужасов моих ночей прямо сейчас.

Адамо крепче обнял меня.

— Блядь. Мне очень жаль, что я не смог помучить этого ублюдка сегодня. Вообще-то я подумывал сделать это до того, как ты появилась.

Я приподнялась.

— Следующее имя в нашем списке... он был одним из худших. Я имею в виду, что каждый опыт был ужасен, но некоторые были приятнее.

Адамо стиснул зубы.

— Приятнее не то слово, которым я бы описал зверства, которые эти извращенцы творили с тобой.

— И они все заплатят за сделанное. Но следующий мужчина в списке, он был плохим, очень плохим. Он любил причинять боль, а я...

Убивать своих насильников это одно, а пытать их совсем другое. Даже некоторые из людей моего отца не могли наблюдать за пытками, а я? И не просто наблюдать, а пытать кого-то самой?

Адамо наклонил голову, ловя мой взгляд.

— Ты хочешь пытать этого мудака?

Мои губы приоткрылись, но волна нервозности захлестнула меня.

— Я хочу, чтобы он страдал, прежде чем умрет.

— Он будет страдать, если ты захочешь.

— Я должна, по крайней мере, быть частью этого. Это моя месть, и я не хочу быть трусихой.

— Дело не в том, чтобы быть трусихой. Пытка отнимает много сил. Это отличается от акта убийства. Ты должна смотреть в лицо отчаянию, боли и мольбам жертвы, должна наслаждаться ими и использовать их как еще один инструмент страдания для них.

— Скольких ты пытал? Я знаю, что Римо и Нино славятся своим особым талантом, но я не слышала о тебе никаких историй.

— Я старался не участвовать в пытках, кроме случаев крайней необходимости. И Нино, и Римо хотели, чтобы я набрался опыта, но в конце концов они перестали заставлять меня участвовать в этих сеансах.

Если даже Адамо, который был Фальконе, не мог вынести пыток кого-то, как я смогу?

— Если это тебя беспокоит, если тебе снятся кошмары, то я не хочу, чтобы ты это делал, не ради меня. Если я хочу, чтобы они страдали, мне придется сделать это самой. Я не стану просить тебя делать то, что ты ненавидишь.