Она неопределенно махнула рукой в воздухе.

– Теперь я знаю, что это была не твоя вина, хотя мне потребовались годы, чтобы понять это. Видишь ли, я не поверила Нику, когда он сказал, что больше не останется со мной. Я подумала, что это какая-то шутка. Я сидела на диване и смотрела, как он уходит, ожидая кульминации. Но ничего не произошло.

Она втянула в себя воздух, который больше походил на полузадушенное рыдание.

– Когда я поняла, что он говорит серьезно, что он не вернется, я чуть не сошла с ума от страха. Потом, примерно через час, я услышала, как на свалку заехал грузовик. Это был вечер пятницы. Мне и в голову не приходило, что это может быть Фрэнк. Я решила, что он будет пить до утра, как обычно. Я думала, что вернулся Ник. Поэтому я проверила Билли, убедилась, что он спит, и побежала к трейлеру. Но это был не Ник. Там был Фрэнк, и на этот раз он не был пьян.

Одинокая слеза скатилась по ее щеке, и она крепко сжала руку Коди.

– Я пыталась бежать, но было уже слишком поздно. Он поймал меня и потащил обратно в трейлер. Когда я дралась с ним, он бил меня до тех пор, пока я почти не потеряла сознание. А когда я больше не могла двигаться, он сорвал с меня одежду и изнасиловал. И не один раз, а снова и снова. Как будто он хотел наказать меня за то, что я так долго ускользала от него.

Она подняла левую руку и смахнула слезу.

– После этого все как-то расплывается. По-моему, он ненадолго ушел в спальню. А когда я услышала, что он возвращается, то поняла, что все повторится снова, что он не остановится, пока не убьет меня. Я сорвалась. Не знаю, откуда у меня взялся пистолет, и не знаю, как у меня хватило сил им воспользоваться, я помню только, как нажала на курок. Даже после того, как пистолет разрядился, я продолжала нажимать на курок. Именно этим я и занималась, когда меня нашел Ник. Он отобрал у меня пистолет и отнес домой, а потом позвонил маме и сказал, чтобы она отвезла меня в больницу. Как только она приехала, он вернулся в трейлер, убрал мои отпечатки пальцев с пистолета и позвонил в полицию.

– И сказал им, что убил Фрэнка, – прошептала я.

Линдси взглянула на Коди, и он кивнул в ответ на мое заявление.

– Очевидно, Линдси была не в том состоянии, чтобы ее допрашивали, и Ник это знал. Она не разговаривала и не двигалась, просто оставалась там, куда ее положили, даже не моргая. И Ник во всем винил себя. Это почти уничтожило его. Я думаю, что часть его считала, что он должен быть наказан.

Коди пристально наблюдал за мной с озабоченным выражением на лице, пока говорил.

– Все, что она тебе рассказала – правда, Аликс. Я потратил последнюю неделю, проверяя все детали. Лиз знала, что произошло. Наверное, Ник ей сказал. И поскольку она не хотела, чтобы убийство Фрэнка свалилось на Линдси, она отвезла ее в больницу в Парагулд. Тамошние врачи известили шерифа округа Грин, но они ничего не знали о Фрэнке и, вероятно, не связали бы его смерть с изнасилованием, если бы узнали. Линдси не могла рассказать им, что случилось, и Лиз тоже. В конце концов, они списали это на нераскрытое изнасилование и закрыли дело. Я поговорил с врачами, с шерифом, с Лиз и даже с Ником. Нет никаких сомнений, что это была самозащита.

У меня кружилась голова, как будто я выпила галлон вина, волны головокружения накатывали на меня, что я едва могла удержаться в кресле. Я была готова услышать, что Фрэнк изнасиловал ее. Чего я никак не ожидала, так это обнаружить, что Ник солгал насчет убийства своего отца.

Именно тогда мои чувства начали меняться. До этого момента я была поглощена чувством вины и жалости к Линдси. Ни одна женщина не заслуживает того, чтобы пройти через то, что она пережила, и отчасти это была моя вина. Но сейчас во мне медленно начал нарастать гнев, помогая мне взять себя в руки. Я наклонилась вперед и скрестила руки на столе.

– Ты была беременна. Дэниел – не сын Ника, а его брат.

– Да, – Линдси снова взялась за эту историю. – Мама первой поняла, что я беременна, но ничего мне не сказала. Я думаю, она боялась того, что я сделаю. К тому времени я, наконец, начала приходить в себя после изнасилования, но все еще не была устойчива психически. Поэтому она узнала, куда послали Ника, и позвонила ему. Вместе они решили, что Ник будет считать меня своей сводной сестрой в своих армейских записях. Мама не могла позволить себе заплатить за больницу, а в армии были хорошие больницы. Если бы Ник был моей единственной опорой, я могла бы бесплатно лечиться как его иждивенец. Они также решили, что будет лучше не говорить мне о ребенке до тех пор, пока я не окажусь в безопасном месте с людьми, которые будут за мной наблюдать.

Когда Линдси поколебалась, Коди снова вмешался.

– Они подождали, пока Ник почти закончит базовую подготовку, а потом Лиз посадила Линдси на автобус до Кентукки. Лиз боялась, что люди начнут задавать вопросы, поэтому она сообщила о пропаже Линдси. Тем временем Ник сделал всю бумажную работу, и все было готово. Он встретил ее на автобусной остановке и отвез прямо в больницу.

– И это хорошо, что он так поступил, – сказала Линдси. – Когда мне сказали, что я беременна, я едва не свихнулась. Мне была невыносима мысль о том, что во мне есть частичка Фрэнка Андерсона. Это было все равно, что быть изнасилованной снова и снова, но на этот раз это было уже не остановить.

Она посмотрела на свои руки, и я заметила, что она снова надела одежду с длинными рукавами.

– Я пыталась покончить с собой. Каждый раз, когда они оставляли меня одну больше чем на минуту, я пыталась это сделать. Я ненавидела этого ребенка. Если единственный способ избавиться от него – это покончить с собой, то именно это я и должна была сделать. Пока не родился ребенок, они приставили ко мне круглосуточную охрану. А потом, когда он родился, я даже смотреть на него отказалась. Мне было все равно, что с ним случится.

Коди обнял ее за плечи.

– Ник взял на себя всю ответственность за Дэниела. Когда Линдси отказалась от своих прав на него, Ник усыновил его. Ты знакома с Боуи Грантом?

Я кивнула.

– Ну, Ник познакомился с Боуи, когда тот навещал Линдси в больнице. Боуи ушел на пенсию, у него не было семьи, и он вроде как взял Ника под свое крыло. Когда приехал Дэниел, Боуи переехал к ним и заботился о ребенке, пока Ник работал. Линдси пролежала в армейском госпитале еще четыре года, пока не закончилась служба Ника.

Она кивнула.

– После того, как ребенок появился на свет, они назначили мне программу медикаментозного лечения, и постепенно мне стало лучше, хотя я все еще была далека от того, чтобы быть нормальной. К тому времени, как Ник поступил на работу в нефтяную компанию, врачи решили, что я уже достаточно продвинулась, чтобы покинуть больницу и жить одна. Поэтому я поехала с ними, когда они переехали в Саудовскую Аравию. Но я все еще едва могла выносить вид Дэниела. Я не горжусь этим, но ничего не могу с собой поделать. Когда я смотрела на него, то не видела Дэниела. Я видела Фрэнка.

Мои ладони были скользкими от пота, и я вытерла их об одежду, когда откинулась назад.

– Но ты, должно быть, жила с ними?

– Нет. Ник договорился с компанией, чтобы у меня была своя квартира. Я все еще ходила к психиатру, и как только Дэниел пошел в школу, Боуи взял на себя заботу обо мне.

Я попыталась расслабиться, но чем дольше мы разговаривали, тем больше я злилась и напрягалась.

– Дэниел сказал, что это ты уговорила Ника вернуться домой.

В ее глазах появилось какое-то отстраненное выражение, и она грустно улыбнулась.

– Бедный Ник. Он пытался защитить и меня, и Дэниела, хотя был очень несчастен. Мы все знали, что он не может забыть тебя, что он все еще любит тебя. Я больше не могла этого выносить, не могла позволить этому продолжаться. Чувство вины съедало меня заживо. Я знала, что, если кто-то из нас хочет иметь шанс на нормальную жизнь, я должна вернуться и посмотреть в лицо прошлому. Я должна была все исправить.

– И что же ты теперь будешь делать? – я заставила себя сложить руки на коленях.

Ее взгляд снова сфокусировался и встретился с моим.

– Я собиралась пожить некоторое время с матерью, но Коди убедил меня остаться. Видишь ли, Дэниел еще не знает всей правды. Он все еще думает, что Ник застрелил Фрэнка. Я не знаю, как он отреагирует, когда узнает, что произошло на самом деле, но он заслуживает знать, почему его мать все это время игнорировала его. И я действительно хочу попробовать узнать своего сына получше.

После этого они не стали надолго задерживаться. Я проводила их до двери и отперла ее, чтобы выпустить наружу, едва сдерживая гнев. На пороге Линдси остановилась и положила руку мне на плечо.

– Пожалуйста, прости Ника. Он так сильно любит тебя, и так боялся, что ты возненавидишь его, когда узнаешь правду.

Я не ответила ей, и ее рука упала, а в глазах появилась печаль.

– С тобой все в порядке? – спросил Коди.

– Я в полном порядке, – мой спокойный тон хорошо скрывал кипевшее во мне смятение..

– Если я тебе понадоблюсь...

– Я позвоню, – перебила я его.

Я хотела, чтобы они ушли из моего магазина, исчезли с моих глаз.

Я заперла за ними дверь и вернулась в свой кабинет, остальная часть магазина была погружена в темноту. Я медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Время ползло незаметно, пока я сидела там, обдумывая каждую деталь услышанного. И с каждым тиканьем часов росла моя ярость.

Я знаю, о чем вы думаете. Любой здравомыслящий человек пришел бы в восторг от того, что Ника, наконец, оправдали. Любая здравомыслящая женщина была бы вне себя от счастья, узнав, что мужчина, которого она любила, не обманул ее, что он действительно любил ее.

Но я не была рациональным человеком.

Вы должны помнить, что в течение пятнадцати лет я изо всех сил старалась заставить себя ненавидеть Ника. В течение пятнадцати лет я обвиняла его в смерти Кэти. В течение пятнадцати долгих, мучительных лет я обвиняла его в том, что он не хочет меня. Единственное, в чем я его не винила, так это в том, что он уехал. За то, что бросил меня, да. Но не за то, что уехал. Я думала, что у него не было выбора, что его заставили это сделать.