I

Когда черёмуха белой кипенью выплеснулась из крутых берегов оврага, когда берёзы оделись в пышные зелёные гимнастёрки, когда яровые хлеба плотно укрыли вспаханную землю и тёмно-зелёными волнами переливались на весеннем тёплом ветру, а в скворечнях запищали скворчата, тогда прозвенел последний звонок последней четверти последнего учебного года для Четвёртого Харитона в Вешневодской школе.

Было шумно.

Было весело.

Было грустно.

Говорили учителя, говорили колхозники.

Говорили коммунисты. Поздравляли октябрята.

Говорили комсомольцы. Поздравляли пионеры. И все: вступаете в жизнь… вступаете в жизнь… — как будто семнадцать лет ребята шли обочиной жизни.

Гремела музыка.

Звенели песни.

В школьном вальсе кружились все — от директора школы до председателя колхоза.

Утренняя заря кумачом горит на окнах школы, а школа, как пчелиный улей, шумит и шумит, и всюду черёмуха… черёмуха… черёмуха… Не поскупилась лесная модница севера на охапки белых, нежных, как ладошки ребёнка, душистых цветов.