- Какая комната? - спросила Элли, оказавшись в лазарете. Но сразу же поняла. Три сестры стояли на коленях у двери, прижавшись к ней ушами.

- Она плачет, - сказала одна их них. - Она может быть ранена.

- Поднимайтесь, - сказала Элли. Монахини замешкались на мгновение, но потом расступились. Она опустилась на колени перед замком и изучала его. Сестра Аквинас не шутила. Замочная скважина была старой и ржавой. Это будет нелегко. Она открыла чехол, достала отмычку и вставила ее в замочную скважину. Потребовалось немало усилий, чтобы заставить древние механизмы сдвинуться с места. К тому времени, как она толкнула первый, на лбу Элли выступили капельки пота.

- Элли, мы можем помочь?

Кайри казалась такой же испуганной, как и сестра Мэри Анжелика, но Элли только покачала головой и толкнула второй механизм. Она вытерла вспотевшую ладонь о джинсы и через минуту вскрыла замок. Элли встала и рывком распахнула дверь. Ее мать и сестра Аквинас бросились в кабинет и вывели оттуда плачущую пожилую монахиню.

Мать Элли осторожно взяла ее за руку и усадила в кресло. Она попросила воды и полотенце, и все монахини в комнате бросились помогать сестре Мэри Джон успокаивать сестру Мэри Анжелику.

Все монахини в комнате, кроме Кайри.

- Откуда ты знаешь, как вскрывать замки? - спросила она у Элли.

- Долгая история, - сказала Элли и убрала отмычку обратно в футляр. Она встала с колен и вышла из лазарета, направившись в ближайшую ванную. Кайри последовала за ней.

- Я серьезно. Я хочу знать, как ты это сделала.

- Просто хобби, - ответила Элли. - Мне было любопытно, как вскрывать замки. Я придумала, как это сделать.

- Ты что, вор-домушник?

Элли рассмеялась.

- Я ничего не крала с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Ну, одну машину, но я вернула ее.

- Ты угнала машину?

- Нет, я пошутила. Одолжила ее. Она принадлежала другу.

- Кому? Сложному парню?

- Нет. Другому парню. Не важно. Я с ним больше не дружу. - Она включила воду и смыла с рук грязь и масло.

- Кто научил тебя вскрывать замки?

- Кайри, я не собираюсь говорить с тобой об этом, хорошо?

- А почему нет?

- Я же сказала. Я не хочу говорить о своей жизни. Не хочу высовываться, делать свою работу и во всем разбираться. Я не хочу проблем, потому что маленькая монашка-девственница влюбилась в меня и никак не оставит меня в покое.

Улыбка и восторг исчезли из глаз Кайри, как цвет исчезает от слишком многих стирок.

- Я не...

- Да. Ты следуешь за мной повсюду, ты задаешь мне миллион личных вопросов, ты одержима желанием узнать, почему я здесь, хотя я уже говорила тебе дюжину раз, что не хочу об этом говорить. Ты не первая девушка, которая влюбилась в меня. Я знаю, как это выглядит. И меня это не интересует, ясно? Иди и будь монахиней. Возвращайся в лазарет и помоги им с сестрой Марией Анжеликой. Перестань думать обо мне.

Кайри сложила руки перед собой. Они исчезли под ее расклешенными рукавами.

- Элли, я не могу, - ответила Кайри. - Я пытаюсь перестать думать о тебе, но вот ты снова, в моей голове. Я спрашиваю тебя о твоей жизни, потому что сказала себе, что думаю о тебе потому, что ты для меня загадка. И если я разгадаю тайну, то ты перестанешь быть мне так интересна, и я больше не буду думать о тебе. Но это не работает. Ты ничего не рассказываешь мне о себе, а я все думаю о тебе утром, днем и ночью. - Кайри замолчала, а когда заговорила снова, ее голос превратился в шепот. - Особенно ночью.

- Это не моя проблема, - сказала Элли, хватая бумажное полотенце, чтобы вытереть руки.

- Знаю. Но, может быть, если бы ты попыталась помочь мне... может быть, если бы ты рассказала мне что-нибудь о себе... откуда ты знаешь, как вскрывать замки, или почему ты здесь, или почему твои сложности такие сложные. Я имею в виду, я знаю, что это сложно. Я монахиня, влюбленная в другую женщину, которая стоит в двух футах от меня. Это сложно.

- Он священник.

- Что?

- Ты действительно хочешь знать, почему у меня такое сложное положение? Вот. Я сказала. Мой любовник, от которого я сбежала, - католический священник. Он увлекался жестким БДСМ, садизмом и бондажом, и я научилась вскрывать замки, чтобы при желании выбраться из всего, во что он меня втягивал. Вот и все. Я ответила на твои вопросы.

Кайри уставилась на нее. Ее глаза были широко распахнуты от шока. Она не произнесла ни слова, не издала ни звука. Это было самое долгое молчание Кайри в ее присутствии. Шок в ее голубых глазах сменился ужасом, а затем чем-то еще более страшным.

Отвращение.

Кайри развернулась и вышла из уборной, не сказав больше ни слова.

И, как она и хотела, Элли, наконец, осталась одна.