- Ты пострадала?

Элли кивнула.

- В БДСМ есть такая штука, как «стоп-слово». Ничего особенного, просто слово, которое означает «Стоп, полная остановка». Если ты участвуешь в жесткой ролевой игре и хочешь иметь возможность сказать: «О нет, только не это. Не вставляйте в меня свой большой член, сэр, и не заставляйте меня против моей воли кончать. Все, что угодно, только не это», - ответила Элли, приложив тыльную сторону ладони ко лбу и изображая девственницу, сжимающую жемчуг. - Ну, знаешь, всякое такое. Тебе нужно слово, которое означает «стоп», но не подразумевает под собой полную остановку. Мое - Бармаглот.

- Хорошее слово. Звучит совсем не так, как «стоп».

- И легко запомнить, - сказала Элли, отводя глаза от испытующего взгляда Кайри. - Если только ты не испугаешься настолько, что забудешь его на мгновение.

- Так вот что случилось? Ты забыла свое стоп-слово?

- Мы были любовниками всего пару недель, - продолжила Элли. - До Сорена я была девственницей, девственницей до двадцати одного года. Но после нашей первой ночи вместе я чувствовала, что мы сделали все, что могли. Но на самом деле, нет. Мы даже не коснулись поверхности всего…

- Он засунул всю руку тебе во влагалище?

- Не в ту ночь.

- Тогда я выиграла.

- Ты победила, - сказала Элли, касаясь лица Кайри и заправляя прядь волос за ухо. Она поцеловала ее снова, но Кайри не хотела задерживать или отвлекать ее от вопроса, такой очевидной уловкой, как поцелуй.

- Что произошло? - спросила Кайри, и Элли поняла, что должна ответить.

- Это было после нашей третьей ночи вместе, в четверг вечером. Я помню это, потому что по пятницам у Сорена не было никаких дел до полудня, так что мы могли подольше оставаться в постели, провести вместе всю ночь и утро. И это была тяжелая ночь. Жесткая в хорошем смысле. Много БДСМ. Много секса. А после мы валялись в постели. Я лежала у него на груди. Лежала? Лгала? Никогда не вспомню, что именно. И мы разговаривали.

Элли закрыла глаза. И когда она открыла их, то лежала на груди Сорена, прижавшись головой к его сердцу.

- Как ты себя чувствуешь, Малышка? - спросил он, поглаживая ее спину кончиками пальцев. Он оставил ее покрытой рубцами от его трости, и даже его нежные прикосновения обжигали. Но она не препятствовала ему, позволяя прикасаться к ней. Она никогда бы не остановила его.

- Больно. Счастливой. А ты?

- Счастлив, - ответил он.

Счастливый Сорен был ее любимым видом счастья. Она знала все, что можно было знать о его прошлом, о его боли, обо всем, что он пережил в детстве. Знать, что прямо сейчас, в этот момент, он был счастлив, что темнота была за пределами комнаты сегодня вечером, а не в ней, это делало ее счастливее, чем ее собственное счастье когда-либо могло быть.

- Я хочу сделать тебя счастливым, - сказала она, целуя его в грудь.

- Ты очень радуешь меня.

- Могу ли я сделать что-нибудь, чтобы доставить тебе еще большее удовольствие? - спросила она, надеясь на положительный ответ. Что бы это ни было, она сделает это, позволит, насладится. Что угодно для него.

Он тяжело вздохнул, и Элли усмехнулась, поднимаясь и опускаясь на волне этого мощного дыхания.

- Я хочу, чтобы мы кое-что сделали вместе. Когда будешь готова.

- Что это? И клянусь, я готова.

- Ты еще не знаешь, что это, - сказал он, перекатываясь на бок. Она тоже легла на бок и посмотрела на него. - Так откуда ты знаешь, что готова?

- Это похоже на игру в числа, в которую мы играем, когда ты заставляешь меня выбрать число от одного до десяти и не говоришь мне, что я выбираю. Один поцелуй? Десять поцелуев? Один удар тростью? Десять ударов тростью? Я выбираю число, а ты делаешь все, что хочешь.

- Это совсем другое. - Он протянул руку и провел пальцами по ее распущенным волосам. Он погладил ее лицо, провел большим пальцем по нижней губе.

- Ты хочешь этим заняться? - спросила она.

- Очень. Я фантазировал об этом с тех пор, как увидел тебя.

Она улыбнулась ему. Ее глаза сияли от нерассказанного секрета. Она даже прикусила нижнюю губу, за что он наказал ее поцелуем, прикусывая нижнюю губу.

- Я твоя, - ответила она в его губы. - Делай со мной все, что хочешь, мой Господин. Мое тело - твое...

- Да, мое, - ответил он, нависая над ней и углубляя поцелуй. - Ты вся моя. Отныне и всегда...

Что бы это ни было, она хотела, чтобы он сделал это с ней прямо сейчас, прямо здесь. Элли годами ждала, чтобы быть с ним, и теперь, когда они стали любовниками, она постоянно хотела его. Она не могла насытиться его телом внутри себя, не могла насытиться болью, которую он ей дарил. Ничто не заставляло ее чувствовать себя более красивой, чем стоять голой на коленях у его ног и позволять ему отмечать ее рубцами и синяками. И знание того, что он мечтал сделать что-то с ней с того самого дня, как они встретились, возбуждало ее сверх всякой меры.

- Пожалуйста... - прошептала она, когда он прижал ее к своей груди, снова ложась на спину.

- Не сегодня. Но скоро.

- Скоро никогда не наступает быстро, - сказала она, когда он провел пальцем по краю ее белого кожаного ошейника. Она заснет в нем сегодня ночью, а к утру он снимет его с нее и уберет. И она заснула в безопасности его объятий.

***

- Что это было? - спросила Кайри. - Какая у него была фантазия?

Элли глубоко вздохнула и улыбнулась, когда Кайри поднималась и опускалась на волнах этого дыхания. Теперь она была Доминой и у нее была собственная маленькая саба. И она понятия не имела, что с ней делать.

- Я узнала об этом на следующее утро, - ответила Элли. - Я проснулась в его постели, и мой ошейник был снят. Я услышала шум воды, поэтому пошла принять душ вместе с ним.

***

Она хотела проводить утро с Сореном почти так же сильно, как ночи. Ночи были тайными временем, темным и эротичным. Время греха и шепота, страсти и боли. Но утро... утро было обычным временем. Легким и ярким. Вместе пили кофе. Читали газеты. Обсуждали предстоящий день и строили планы, как прожить эти часы до следующей ночи, когда они снова смогут быть вместе. Как бы она ни любила грехи и тайны, Элли также тосковала по свету, по простым радостям борьбы за раковину, по застиланию постели, он занимал правую сторону, она - левую, и, конечно же, по быстрому душу, который они принимали вместе.

Она шагнула в кабинку и сразу же оказалась в его объятиях. Его губы были на ее губах, на ее шее, на ее груди. Горячая вода омывала их обоих. Она протянула руку и откинула его волосы назад, удивляясь тому, насколько темнее становятся светлые волосы, когда они мокрые.

- Разве я сказал, что ты можешь встать с постели? - спросил он, сильно кусая ее за шею. Она вздрогнула от укуса его зубов на своей нежной коже. Сорен дернул ее за волосы так сильно, что у нее перехватило дыхание. Он снова прикусил ее губы между поцелуями, впиваясь пальцами в мягкую плоть на затылке.

- Нет, сэр, - ответила она, вызывающе улыбаясь. Элли почувствовала, как головка его эрекции прижимается к ее животу.

- Разве я сказал, что ты можешь брать мою воду? - спросил он, до боли сжимая ее соски.

- Нет, сэр. - Она прижалась к нему бедрами, страстно желая, чтобы он вошел в нее. Они никогда раньше не занимались любовью в душе, и она ценила каждый их первый раз. Первый поцелуй, первое прикосновение, первая порка в его спальне, первая порка в гостиной, а затем он взял ее на полу у камина... она хотела все их первые разы и вторые, и третьи и как можно скорее. - Но что ты собираешься с этим делать? - Поддела она. - В душе нет ни флоггеров, ни плетей, ни игрушек. Как ты накажешь меня здесь?

И затем он улыбнулся. Эта улыбка испугала ее.

- Вот так, - ответил он и прижал ее лицом к кафельной стене. - Вот как.

В ее памяти на долю секунды возникла пауза. И в эту долю секунды у нее возникли три отчетливые мысли.

Я знаю, что он сделает со мной.

Я не хочу этого.

Как мне это остановить?

Прежде чем она смогла вспомнить ответ на третий вопрос, он вошел в нее одним яростным толчком. Она закричала в свою руку, когда он проник в нее анально. Ей показалось, что горящее лезвие рассекло ее тело пополам от шеи до колен. Его губы были у ее уха, и она услышала, как у него перехватило дыхание в экстазе. Ее боль была его удовольствием, говорил он. Так что, несомненно, сейчас он испытывал величайшее удовольствие в своей жизни, поскольку она никогда не испытывала такой боли. Этому не было начала и конца, и все, что она знала - это чистая паника, что будет чувствовать себя так вечно. Он кончил в нее.

И тогда все закончилось.

Он покинул ее тело и поцеловал в шею. Элли стояла неподвижно, когда он вышел из душа. Она медленно опустилась на пол душевой кабинки. Из небольшого пореза на руке текла кровь. Широко раскрыв глаза и не узнавая собственного тела, она гадала, откуда тут взялся порез, чья это рука и почему она кровоточит. О, это ее рука. Конечно, ее. И порез от зубов. Она прислонилась к стене и укусила себя за руку. Глупышка.

- Элеонор? Так и будешь стоять там весь день? - Сорен открыл душевую кабину и посмотрел на нее, сидящую, прижав колени к груди, с окровавленной рукой, вода хлестала по ней, как шторм, которого она не замечала.

Она подняла на него глаза.

- Я забыла свое стоп-слово.

***

Элли повернулась и посмотрела на Кайри, которая смотрела на нее широко раскрытыми от ужаса глазами.

- Вот так, - ответила Элли.

- Что? - прошептала Кайри.

- Ты сейчас смотришь на меня точно так же, как он смотрел на меня, когда я сказала ему, что забыла свое стоп-слово. Я никогда раньше не видела такого выражения на его лице. Не думала, что можно шокировать Сорена. Нет, это был не шок. Это был ужас.

- Я могу в это поверить, - выдохнула Кайри. - Что он сделал, когда понял, что произошло?

- Он выключил воду, и раскрыл полотенце. Он держал его распахнутым и ждал. Я встала и подошла к нему. Какая, должно быть, из нас тогда была пара! Он уже одетый - колоратка и все такое. И обнаженная девушка, мокрая, в одном белом полотенце. Он взял меня на руки и понес в свою спальню. Он ничего не сказал, ни слова. Он вытер меня, проверил на разрывы или кровотечение. Ничего не было, если не считать руки. Он продезинфицировал порез на руке и налепил пластырь. Кажется... кажется, я тогда рассмеялась - когда он накладывал пластырь. Я спросила его, почему у него нет пластыря Снупи. В детстве они были моими любимыми. Я так радовалась, когда царапала колени или локти, потому что тогда у меня был повод прикрыться пластырем Снупи. Так или иначе... - Она остановилась и перевела дыхание. - Он помог надеть мое белье, и одну из его белых футболок. А затем обнимал, сидя в кресле. Он обнимал меня, а я обнимала его. И мы не говорили о произошедшем. И нам не нужно было об этом говорить. Этого больше не произошло.