Лицо Коста побледнело. Между нами повисло молчание, пока Озиас не прочистил горло.

— Как ты справляешься с гильдией? С нами?

Моя улыбка была хрупкой.

— На грани фола.

— Боги. Это ужасно, — Калем остановился и схватился за спинку кресла. — Но какое это имеет отношение к Лине? Не похоже, что ты её любишь.

Я мог бы поклясться, что кто-то ударил Коста в живот, судя по тому, как он смотрел на меня. Я боролся за следующие слова, которые не хотели выходить наружу.

— Не люблю.

Ещё нет. Но теперь появилась линия. Грань между интересом и чем-то более глубоким, и она была слишком заметна.

Лицо Калема стало мертвенно-бледным.

— Она тебя любит? Боги, Нок. Прости. А я и не знал.

Моё сердце беспричинно затрепетало при этой мысли.

— Нет. Я не знаю. Это не имеет значения. Неразделённая любовь не убьёт её. Только мои чувства несут в себе смертный приговор. Такое уже происходило раньше.

Тяжёлый взгляд Озиаса, его сочувствие пронзили моё сердце.

— С кем?

Я отрицательно покачал головой. По правде говоря, я не знал, скольких убил. Амира и Боуэн, определённо. Но скольких ещё я приговорил к смерти? Война, вызванная кончиной Амиры, длилась десять долгих лет. И в течение десяти лет я наблюдал, как умирают мои самые близкие братья, списывая это на обычную чуму в окопах. Все они пошли одним и тем же путём: потемневшие глаза. Потрескавшаяся кожа. Кашель с кровью. Лихорадка. Смерть.

Их было слишком много, чтобы сосчитать. Моих родителей пощадили только потому, что жрица обязана была защищать трон. Она защитила их от проклятия, чтобы исполнить свой долг. Но Лина…

— Я просто... Я не могу убить её. Не тогда, когда я чувствую, что убиваю их снова и снова. Будь то проклятие или награда, она этого не заслуживает.

Почувствовав, как Лина свернулась калачиком во сне рядом со мной, я понял, что у неё есть потенциал стать чем-то большим. Этот огонь в её душе был слишком реален. Слишком соблазнителен. У меня никогда не будет шанса узнать наверняка, я никогда не позволю себе выйти за пределы холодной отстранённости, но, по крайней мере, я могу пощадить её.

Калем повернулся ко мне с испуганным выражением в глазах.

— Поэтому мы оставим её в живых.

— Только если мы все согласимся, — я взглянул на Коста. Он был совершенно спокоен, но его молчание было почему-то громче и требовательнее, чем любая вспышка гнева Калема. — Да?

— Мы всё ещё можем убить её, — Кост уставился в пол, подёргивая пальцами. — Если её смерть так сильно тебя беспокоит, ты всегда можешь вернуть её.

— Об этом не может быть и речи, — мне было трудно говорить ровным голосом.
Как мастер гильдии, я мог бы воскресить её. Смешав мою кровь с её, мы изменим ход времени, восстановив работу её органов и сердца. Но что это с ней сделает? Потеряет ли она своих тварей? Откажется ли от холодной реальности нашего существования и повернётся ко мне спиной?

Это был бы лучший из двух вариантов. Потому что, если она останется, если простит меня и станет жить в Круоре, она станет бесконечным источником искушения, и я не был уверен, что у меня хватит сил сопротивляться. Один промах. Одна ошибка, и она снова умрёт, на этот раз от моей руки, не имея возможности возродиться. Я не мог поднять то, что уже однажды вырвал из лап смерти.

Я тяжело вздохнул и уставился на Коста. Он избегал встречаться со мной взглядом.

— Мы должны были убить её, как только она вошла в Круор.

Калем зашипел на слова Коста, но я покачал головой, чтобы удержать его на месте.

— Кост видел всё. Он был до того, как вы присоседились. Он может быть дерзким, но он просто защищает меня, — встав, я опёрся руками о спинку банкетки. — Если мне придётся сдержать клятву, я это сделаю. Для гильдии.

— Чтобы ты страдал всю вечность? Разве это справедливо просить нас об этом? — Кост наконец посмотрел на меня, в его глазах не осталось ни капли борьбы. — Нам нужен план. Если тебя убьют в процессе, всё это даже не имеет значения.

— Я был на её стороне с самого начала, — пожал плечами Озиас. — Но я никогда бы не встал против тебе.

Калем кивнул и тяжело опустился в кресло.

— Я тоже.

Благодарность переполняла мою грудь, и я изо всех сил старался дышать нормально.

— Спасибо.

Озиас потёр затылок.

— А Лина?

Я уставился на них долгим взглядом.

— У Лины есть работа. Нет нужды говорить ей всё это. Пусть она подарит нам тварей, пока мы будем работать над тем, как найти человека, стоящего за этим убийством. А потом мы отошлём её и, надеюсь, никогда больше не встретимся.

Озиас и Калем открыли было рты, чтобы возразить, но Кост перебил их:

— Это единственный выход, если не считать её смерти. Если она будет жить, то пусть живёт без нас. Конец истории.

— Он прав, — я подошёл к окну и посмотрел на чернильно-чёрный океан. — Чем дальше от нас, тем в большей безопасности она.