Я снимаю мешок с тела, чтобы осмотреть последнюю жертву. Ее имя написано на бирке, надетой на палец. Она боролась до последнего. Отчаянно сопротивлялась. Она молодец.

Ее хрупкое тело покрыто рваными ранами и ушибами. Следы борьбы покрывают ее руки и ноги. По крайней мере, ее конечности, кожа и внутренности… на месте.

- С каждой жертвой преступник усиливал методы пыток, - произношу я, размышляя вслух. - Что с тобой случилось? - шепчу я жертве.

Обри качает головой, и я поднимаю взгляд.

- Что? - спрашиваю я.

- Должно быть, ты тесно сотрудничаешь с детективами в вашей конторе, - он поправляет перчатки и занимает место напротив жертвы. - Ты говоришь совсем как они.

Легкая улыбка тронула мои губы.

- Мы довольно близко общаемся в нашем департаменте, - при воспоминании о Куинне меня бросает в жар.

- Видишь вот это? - он указывает на темное кольцо синяков вокруг ее шеи, и я снова сосредотачиваюсь на экспертизе. - Похоже, жертва была задушена, когда преступник... - он поднимает взгляд, - утопил ее.

Я понимаю, почему он так быстро пришел к выводу об утоплении. Ее кожа вздулась, но не в нормальной степени из-за типичного вздутия после смерти, и петехиальное кровоизлияние - кровь, усеивающая ее бледные глаза, - не скапливается на дне ее век, как это было бы, если бы она осела там естественным образом после ее смерти. Преступник мог утопить ее сразу после того, как она задохнулась, и лопнувшие сосуды ее глаз кровоточили в воде, но я думаю, что мы обнаружим воду в ее легких, как доказательство того, что она утонула.

- Мы должны вскрыть тело жертвы, чтобы убедиться, - я поворачиваюсь к своему подносу с инструментами.

- Судя по степени и количеству ушибов на ее шее и различному расположению... - он замолкает, когда оттягивает мешок, прикрывающий ее торс. - Да, у нее на груди тоже синяки, - затем он прижимает пальцы к ее грудной клетке и надавливает. - Как минимум, два сломанных ребра.

Я чувствую, как кровь отхлынула от моего лица, оставляя ощущение холода и покалывания.

- Он реанимировал ее.

Его взгляд встречается с моим, и губы изгибаются в жесткой хмурой гримасе.

- Множество раз. Чтобы утопить ее снова.

Я перевожу взгляд на другие жертвы, думая об их жуткой смерти, о жестоких пытках, которым они подверглись. Их страдания были мучительными. И все же им пришлось пережить это только один раз. Когда я снова перевожу взгляд на последнюю жертву, на ее бледную, лишенную жизни кожу и тусклые невидящие глаза, я не выдерживаю.

* * *

К тому времени, как был закончен последний отчет о третьей жертве, мое тело ломит от боли. Мышцы горят, плечо, вывихнутое во время вчерашней схватки в лаборатории, пульсирует, а болеутоляющее средство прекратило своей действие несколько часов назад.

Обри настоял, чтобы остаться после того, как я отпустила своих техников вечером. Они и раньше видели меня почти сломленной, но мой предыдущий срыв был шокирующим даже для меня. Я слишком истощена, чтобы чувствовать смущение. Хрупкие стены, которые я воздвигла, могли рухнуть в любую секунду.

Все, что Обри нужно сделать, это задать правильные вопросы: о наркотиках, о людях, которые похитили меня. В минуту полного изнеможения я бы призналась во всем.

Но он ни о чем не спрашивает. Он записывает факты и результаты, а не развлекает себя теориями. Я восхищаюсь его профессиональной этикой и мастерством, но я не могла отвечать перед ФБР так, как он. Существует почти военная структура и кодекс, который вызывает у меня клаустрофобию, просто находясь рядом с ним.

Пока я массирую плечо, пытаясь справиться с болью, в кармане вибрирует телефон. Я вытаскиваю и смотрю на него, и мое сердце в растерянности, не понимая, радоваться или же перестать биться.

Куинн: Я припарковался у входа.

На самом деле я не думала о том, что произойдет, когда выйду из лаборатории. Сегодняшнее утро, когда Куинн, довольно властно, настоял на том, чтобы я осталась с ним, кажется было давным-давно. Столько всего произошло с тех пор.

Я удивлена, почему он просто не вошел в лабораторию, как обычно, пока не вспоминаю про охрану у входа. Я поспешно набираю ответ, что уже выхожу.

В своем кабинете я забираю флешку, на которой сохранила отчеты о жертвах, засовываю ее в карман и запираю дверь. Я неловко машу Обри, направляясь к двойным дверям. Внезапно мой желудок сковывает напряжением, словно натянутая струна, тянущаяся из моего тела, стремиться навстречу Куинну, притягивая к нему невероятной и непонятной мне силой.

Я успешно избегала его весь день, хотя и обещала держать его в курсе событий. Я просто... не могла. Я не могла притворяться, что занимаюсь своей работой, в то время как все внутри меня пыталось прорваться через удушающее безумие происходящего вокруг.

Требовательная, властная натура Куинна слишком напоминает мне ученого, которым я когда-то была. Кроме того, как только я увидела замученную жертву и осознала, что эти девушки погибли из-за меня...

Я знала, что моя тайна больше не принадлежит мне.

Время пришло.

Я просто хотела как можно дольше оттягивать неизбежное. Я успокаиваюсь, когда начинаю думать о руках Куинна, прикасающихся ко мне. Как его губы ласкали меня. Потому что, как только он узнает правду, эти волшебные моменты между нами канут в небытие, будто их никогда и не было.

Кивнув офицеру у главного входа, я замечаю Куинна, прислонившегося к своей помятой машине. И Сэди с другой стороны.

Тут же мои дыхательные пути сжимаются спазмами, и я дрожу от прохладного вечернего воздуха. Он пропитан опавшими листьями, хотя на стоянке нет деревьев. Это своего рода предчувствие, как в кино, когда главный герой приближается к неизбежному для себя исходу.

Я уверенно иду к ним, сознавая, что я – та самая идиотка из воображаемого фильма, идущая прямо к своему катастрофическому концу. Моя единственная надежда держится на том, что я смогу исправить ущерб от последствий ссоры между Куинном и мной в будущем. В любом случае я устала от секретов. Я знаю, Сэди попытается остановить меня, отговорить от этого ради моего же блага... но я готова столкнуться с последствиями и сделать все, что в моих силах, чтобы остановить зло, которое обрушилось на всех нас с этими убийствами. Если Куинн сможет найти хотя бы одну зацепку в моей ужасной истории с Вэллсом, если есть хоть какая-то связь между ним и этими злодеями, тогда это стоит моей свободы.

Сэди, должно быть, заметила решимость в моих глазах и поспешила первой подойти ко мне.

- У нас есть план, - быстро произносит она, ее неземные зеленые глаза умоляют меня набраться терпения. - Пошли. Давай найдем место, где ты сможешь отдохнуть.

Между нами происходит молчаливый спор, в котором она призывает меня довериться ей еще немного. Я выдыхаю струю пара в прохладный воздух, ощущая напряжение в сдавленной грудной клетке.

- Что за план?

Куинн проводит рукой по своим взъерошенным волосам, выглядя так, будто он уже делал это несколько раз за сегодня.

- Нет никакого гребаного плана, - отвечает он. - Но я согласен, что тебя надо отвезти домой.

Наши глаза встречаются. Вся тревога и тяжесть тоски, натянутые напряженными нитями между нами, готовы вот-вот оборваться. Он тянется к моей руке, и я лишь секунду колеблюсь, прежде чем схватить его в ответ. Его грубые пальцы крепко стискивают мою тонкую ладонь.

Сэди жестом приглашает меня сесть на переднее сиденье, затем проскальзывает на заднее, где я замечаю Колтона. Куинн, очевидно, оценил шок на моем лице.

- О, да. У нас есть план, - говорит он, бросая свои слова в сторону заднего сиденья. - Тот, который подразумевает, что я высажу вас обоих в любом непристойном заведении, какое вам приглянется.

Светлые глаза Колтона вспыхивают гневом.

- Поверь мне, - произносит он, придвигая Сэди ближе к себе. - Я не кайфую от того, что мне приходится находиться в салоне твоей полицейской машины.

Я пристегиваюсь и поворачиваюсь к Куинну.

- Так что за план? - снова спрашиваю я.

Он качает головой и заводит машину.

- Тот, который внесет каждого из нас в список ФБР, не говоря уже о потере рабочих мест и риске тюремного заключения за препятствие... - он смотрит на меня. - Ты когда-нибудь слышала о «Фирме»?

Я качаю головой.

Напряжение, сковывающее его тело, тут же ослабевает.

- Не могу не подчеркнуть, как чертовски счастлив от этого.