Нарушаю молчание как раз в тот момент, когда она встает, чтобы уйти.

— Пожалуйста, поговори со мной, — прошу я со всей искренностью на какую способен.

— О чем тут говорить? — отвечает Кеннеди и даже не смотрит мне в глаза. Это плохой знак, верно?

— Думаю, ты знаешь, о чем мы должны поговорить, Кеннеди.

— О том, как ты сбил меня в пьяном состоянии, и я позволила тебе оставить меня посреди дороги практически убитой, или о том, что ты даже не потрудился узнать, как у меня дела после упомянутой аварии? С чего ты хочешь начать, потому что, насколько я понимаю, нам больше не о чем говорить?

Ладно, я еще больший засранец, чем думал.

Мне становится более понятно, почему она расстроена. Слишком поздно. Я не могу повернуть время вспять, а если бы мог, сделал бы все, чтобы остановить ночь аварии. Мне нечего ей сказать. Хочу придумать хоть что-то чтобы она осталась, и мы смогли поговорить, но все это не исправить. Вместо этого просто смотрю, как Кеннеди уходит.

Последний час в школе проходит очень медленно. Я избегаю разговоров со всеми, даже с Амандой, которая бросается на меня после школы. Она предлагает то, от чего я обычно никогда не отказываюсь, но на этот раз секс не облегчит мое беспокойство. Минет не сможет вытащить меня из этого кошмара.

Прихожу на бейсбольную тренировку с затуманенной головой. Стоя на питчерской горке, я чувствую себя уютно и одиноко. Сегодня все по-другому. Слова Кеннеди постоянно крутятся в голове, когда выбрасываю каждую подачу. Ничто и никогда не отвлекало меня от бейсбола.

До нее.