Я тянусь к двери, но Грэм действует на опережение и протягивает руку, чтобы самому открыть ее для меня. Я проскальзываю мимо него в коридор, мельком замечая, что он следует за мной. Когда прохожу мимо дверей раздевалки, то понимаю, что парень не направляется туда. Он всего в нескольких шагах от меня. Его выдает стук бутс по кафельному полу.

— Тебе что-нибудь нужно? — Я быстро поворачиваюсь к нему лицом.

Грэм останавливается в нескольких шагах от меня, прислоняясь спиной к стене. Он выглядит расслабленным. Ведет себя так, будто идти за мной — это нормально, когда на деле это что угодно, кроме нормального.

— Как тебя зовут? — спрашивает Грэм, шутливо играя с поясом бейсбольных штанов. — Не думаю, что когда-нибудь видел тебя здесь.

С ума сойти... Просто идеально. Если я еще не до конца почувствовала себя невидимкой, то он только что забил последний гвоздь в гроб моей социальной жизни.

— Наверное, не видел, — обиженно отвечаю я. — Зачем тебе? — последнюю часть бурчу себе под нос. Я продолжаю идти, нуждаясь в том, чтобы между нами было как можно больше расстояния.

Грэм не понимает намека. Он отталкивается от стены и догоняет меня. Я практически чувствую спиной исходящий от него жар.

— Спрошу еще раз. Как тебя зовут, красавица?

Закатываю глаза на типичное прозвище. Несомненно, я не в его вкусе. Чего он добивается? Я продумываю миллионы сценариев, где у Грэма есть веская причина для разговора со мной, и нахожу… дайте подумать — ничего. В этой вселенной нет причин, почему Грэму следовало бы говорить со мной.

Я жажду самобичевания, так что, конечно же, заглатываю наживку.

— Кеннеди. А тебя? — спрашиваю я, притворяясь, что понятия не имею о его популярности. Кладу руки на бедра для верности, пытаясь не сдавать позиции и казаться более уверенной, чем я есть на самом деле.

Между бровей Грэма появляется складка.

— Ты ведь прикалываешься надо мной? —смеется он утробным смехом, будто я только что рассказала ему самую смешную шутку в мире.

Моя реакция на его смех бесит. Некоторые люди смеются просто, сдержанно. Ты потом их даже не вспомнишь. Смех Грэма гипнотизирует и затуманивает разум. Как можно быть им высмеянным и при этом находить его безумно привлекательным? Сейчас я ненавижу себя за потные ладони и жар, поднимающийся по щекам, а также за свою враждебную реакцию.

— Что заставляет тебя думать, что я имею хоть малейшее представление о том, кто ты, когда ты даже не знал, что я хожу с тобой в одну школу? — спрашиваю я с явным замешательством. Грэм смотрит на меня с глупым выражением лица, зеркально отражая выражение моего лица. Он открывает и закрывает рот, словно рыба, выброшенная на берег. — Так я думала.

Я разворачиваюсь на каблуках, оставляя его одного в пустом коридоре, смотрящим мне в след. В моей походке явно присутствует болезненно очевидная бодрость. Чувствую гордость за то, что постояла за себя. Я никогда не высказываюсь и не перебиваю людей, особенно кого-то вроде Грэма. Моя задача быть на заднем фоне, чтобы меня не слышали и не видели. На долю секунды я почувствовала, что чувствуют другие девушки рядом с парнями вроде него. Уверенность в себе.

Открываю дверь в класс мистера Рэндалла, щелкаю выключателем, пытаясь найти батарейки, необходимые для моей камеры. Разорвав упаковку, тянусь к выключателю и врезаюсь в каменную твердую стену. Инстинктивно вскидываю руки, чтобы защититься, поднимаю голову и смотрю на ухмыляющегося Грэма. Отрываю руки от его крепкой накаченной груди. Очевидно, он работает над тем, что дала ему природа.

— Разве у тебя сейчас не игра? — Я раздраженно смотрю на часы радуясь тому, что мне легко дался остроумный ответ. Такого никогда не случается. — Ты опоздаешь.

— Я – Грэм Блэк, приятно познакомиться, — говорит парень, протягивая руку для рукопожатия и игнорируя мою уловку, чтобы избавиться от него.

Парень стоит достаточно близко, чтобы я могла разглядеть каждую ресничку, пока он моргает, ожидая ответа. Делаю попытку обойти его, но он быстро пододвигается в сторону, блокируя мне выход. Я испытываю удачу еще раз, но натыкаюсь на его грудь. Поднимая руки для защиты, вновь прикасаюсь к ней. Смущение в полной мере не передает то, как я себя чувствую.

«Прекрати его трогать. Уже второй раз подряд».

Я видела контуры груди и кубиков пресса Грэма под его неполностью застегнутой джерси. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что я почувствую, когда прикоснусь к ним. Я невинна насколько, насколько это вообще возможно, но даже у меня возникает безумное желание сорвать его униформу, чтобы обнажить все, что так плохо скрывает хлопковая ткань его одежды.

Грэм высокий, почти на фут¹ выше меня, по крайней мере, так мне кажется. Рядом с ним чувствую себя маленькой и незаметной. Интересно, все ли чувствуют рядом с ним небольшой страх, смешанный с маленькой толикой волнения? Я видела, как люди тянутся к нему, когда он идет по коридору. Это странно, что он имеет такую власть над окружающими.

— Приятно познакомиться. А теперь не мог бы ты уйти с дороги? — спрашиваю я, скрепя зубами.

Скажу по секрету, меня забавляет эта маленькая игра, в которую мы играем. Это первый раз, когда кто-то, кто не носит заправленную за пояс брюк рубашку, проявил ко мне интерес. Каким бы неуместным он ни был.

Я чувствую, что Грэм смотрит на меня, когда выхожу из класса в коридор и затем на улицу через задние двери. По дороге на поле неоднократно повторяю себе не оглядываться назад. Я знаю, что он рядом. Стук бутс по асфальту выдает его во второй раз за сегодня. Когда добираюсь до поля, Вайолет отрывает взгляд от телефона, и видит Грэма, плавно проскользнувшего мимо меня. Да, я сказала проскользнувшего. Оказывается, я могу почувствовать его присутствие прежде, чем даже увижу. Когда Грэм приближается, по позвоночнику пробегает неестественная дрожь.

— Встань вон туда, Кен, — шепчет он, указывая на забор вдоль первой базы. Его губы очень близко к моему уху. — Так как ты, кажется, не знаешь, кто я, думаю, нужно просто тебе показать.

Я поворачиваюсь к нему и на моем лице, уверена, отчетливо читается благоговение. Грэм уже выходит к питчерской горке. Как у него получается двигаться так грациозно? Я не могу отвести взгляд, пока он делает несколько тренировочных подач. Вставляю батарейки в камеру, делая несколько снимков Грэма, пока иду к Вайолет.

— Что это было? Почему с тобой разговаривал Грэм Блэк? Он прошептал тебе что-то на ухо? — Вайолет отбарабанивает вопросы, пристально изучая нас своими зелеными глазами, переводя взгляд с него на меня. Мне следует обидеться на ее реакцию, но я не обижаюсь. Я слишком смущена, чтобы обращать внимание на ее слова.

— Я знаю не больше твоего, — отвечаю я, пожимая плечами и поднося камеру обратно к лицу. Говорю себе направить объектив куда-нибудь еще, на любого другого игрока, но увы.

Неудивительно, что я наблюдаю за Грэмом через объектив камеры все девять иннингов². Есть в нем что-то такое, от чего трудно отвести взгляд. Как будто наблюдаешь за ним в замедленной съемке. Как будто от каждого сделанного броска зависит его жизнь. Мяч словно отправляется танцевать из его руки, когда он освобождает его из захвата. Именно тогда я понимаю, что Грэм Блэк – уникальность. Вы не сможете найти достаточно веской причины, чтобы отвернуться от кого-то, вроде Грэма Блэка.

Он не то, что ты захочешь пропустить.